Бетонное алиби - Николай Иванович Леонов

Гуров посмотрел на него. — Либо мы находим у них формальную ошибку и используем ее как таран, либо они нас задавят административно. Орлов не сможет прикрывать нас вечно, если мы не будем давать ему формальных козырей. Ему нужно что-то осязаемое, чтобы парировать их давление. Какой-нибудь кривой акт, подписанный с нарушением регламента. Это наш щит.

Крячко тяжело вздохнул, но кивнул. Он всегда ворчал, но делал.

— Ладно. У меня есть пара ребят в Ростехнадзоре, которые не в восторге от «СтройГаранта». Они могут помочь с копиями. Собственно, кое-что уже у тебя на рабочем столе, ты видел, наверное. И в самом «СтальИнвестПроекте» есть недовольные, кому надоело быть мальчиками для битья. Попробую вытащить внутренние отчеты. Но, Лева, если они поймут, что мы копаем в эту сторону… они могут попытаться эти документы уничтожить. Или подменить.

— Значит, нужно действовать быстро и тихо. И, Стас, — Гуров положил руку ему на плечо, — никакой самодеятельности. Никаких взломов, никакого давления на свидетелей. Только официальные запросы и оперативные возможности. Наша сила сейчас — в чистоте. Мы должны быть кристальны. Чтобы, когда они попытаются нас ударить, мы могли показать суду или комиссии безупречную картину: мы все делали по закону, а они — нет.

Крячко смотрел на него, и в его глазах Гуров прочитал понимание. Да, он был другим — импульсивным, иногда циничным, но он понимал правила этой игры. И доверял Гурову вести их по лезвию ножа.

— Я все понял, шеф, — сказал он, уже без иронии. — Буду белым и пушистым. Как ангел. И документы соберу. Если они там есть, я их найду.

— И осторожно. Если почувствуешь слежку или давление — сразу ко мне.

— Не волнуйся. — Крячко хлопнул его по плечу и направился к ждущему микроавтобусу, где за рулем дремал водитель Сергей. — У меня нюх на подозрительное. Поехал. Скоро утро.

Гуров вернулся в свой кабинет. Полночь давно миновала, но спать не хотелось. Он сел за стол, включил лампу и выложил перед собой все, что у них было на данный момент. Фотография Корнеева. Заключение Подольского. Копия кривого акта о несчастном случае, составленного до обнаружения тела. Распечатки телефонных звонков Корнеева за последнюю неделю — ничего подозрительного, только рабочие контакты. И пустой пакетик для образца — осколок пластика был в лаборатории на ДНК-анализе.

Он сидел в тишине, и перед его внутренним взором выстраивались два параллельных мира. Первый — официальный, гладкий, отлаженный. Мир отчетов «СтройГаранта», презентаций «СтальИнвестПроекта», визитов чиновников и бравурных реляций в СМИ о ходе строительства. В этом мире все идет по плану, несчастный случай — досадное, но объяснимое происшествие, а расследование — формальность, которая скоро завершится. Это мир алгоритма, созданного системой для самооправдания.

И второй мир — грязный, кровавый, пахнущий цементной пылью и страхом. Мир, в котором человек, обнаруживший правду, получает удар тупым предметом по голове. Мир, где тело везут на стройплощадку и прячут в бетоне, а потом подрывают опоры, чтобы тысячи тонн стали и бетона похоронили улику навсегда. Мир холодного, расчетливого зла, прикрытого первым, глянцевым миром.

Он взял стопку бумаг, которую Крячко принес еще днем — первые черновые копии некоторых актов сдачи-приемки, добытые через контакт в Ростехнадзоре. Он начал их просматривать, не вчитываясь в содержание, а обращая внимание на формальные признаки: даты, подписи, печати, номера.

И вот, в третьей по счету папке, его взгляд зацепился за акт от 13 марта. Акт о приемке выполненных работ по устройству монолитных конструкций 2 этажа секции «Б». Все стандартно: объем, стоимость, подписи подрядчика (Беляев) и заказчика (Корнеев). Дата подписания — 13 марта, 18:30. Но в журнале регистрации входящих документов «СтальИнвестПроекта», копия которого лежала рядом, этот акт был зарегистрирован 12 марта, в 16:15. За день до того, как он был подписан.

Сначала Гуров подумал, что это ошибка в журнале. Но проверил другие акты — там даты совпадали. Только этот один, критически важный акт о приемке бетонных работ, имел расхождение. Акт был зарегистрирован в журнале заказчика раньше, чем был подписан исполнителем и заказчиком.

Вот оно. Сбой в алгоритме. Они спешили. Им нужно было задним числом оформить приемку некачественного бетона, чтобы закрыть документооборот перед обрушением. Юрист, который составлял акт, или секретарь, который вносил его в журнал, перепутал даты. Или, что более вероятно, сам акт был подготовлен и «заброшен» в систему заранее, а подписи собирали потом. Но в суматохе не проверили журнал. Мелочь. Ничтожная мелочь. Но для юриста — золото. Потому что это прямое указание на фальсификацию документа. На то, что акт был составлен не в момент приемки работ, а позже, с определенной целью. И эта цель становится очевидной в свете убийства Корнеева, которое произошло на следующий вечер.

Гуров отложил бумаги. Сердце застучало чаще, но не от волнения, а от холодной, сосредоточенной ясности. Он нашел ее. Юридическую зацепку. Ту самую, которая даст им право не закрывать дело, а, наоборот, углубить расследование. Теперь, когда Орлову позвонит Галкин, генерал сможет сказать: «Извините, Виктор Семенович, но у нас есть признаки фальсификации документов, напрямую связанные с убийством. По закону мы обязаны это проверить». И это будет железный аргумент.

Гуров уже собирался позвонить Крячко, чтобы поделиться находкой, когда его взгляд упал на распечатку телефонных звонков Корнеева. Рядом с датой 13 марта, вечером, за несколько часов до убийства, значился короткий, двухминутный звонок на номер, не принадлежащий ни «СтройГаранту», ни «СтальИнвестПроекту». Рядом с номером в скобках рукой оперативника, составлявшего справку, было карандашом выведено: «Зарегистрирован на физическое лицо. Рыков И. П.». Гуров замер. Рыков. Помощник Куратора. Звонил Корнееву в тот самый день, когда был подписан фальшивый акт. Совпадение? Вряд ли. Это была не просто зацепка в документах. Это была первая ниточка, ведущая прямо к убийце. Он медленно взял трубку, чтобы набрать Крячко. Взглянул на часы — и передумал: напарник, скорее всего, успел добраться до дома и уже спит. Время подвалило к двум часам ночи.

— Да и мне бы неплохо выспаться, — пробормотал Гуров себе под нос. Поднялся, убрал в сейф документы, закрыл дверь кабинета на ключ и отправился домой.

Глава 3

Наутро Гуров уже передумал звонить Стасу. Решил, что расскажет, что обнаружил, лично, когда тот появится на работе. После чего полковник вновь засел за бумаги. Он еще раз проверил распечатку телефонных соединений Корнеева. Имя «Рыков И. П.» выделялось среди рабочих номеров, как гвоздь в стене. Но сейчас нужно было действовать не как оперативнику, а как следователю. Интуиция кричала, что звонок Рыкова в