Мертвые души не поют - Юсси Адлер-Ольсен

бывший кабинет Карла. Это было самое просторное и удобное помещение в подвале, но Ассад отказался: с тех самых пор, как им объявили о возвращении отдела «Q» в Управление, он, как ребенок, радовался мысли снова оказаться в своей крохотной каморке под трубами отопления.

— Это просто чудо, Роза! — радовался Ассад, обнимая ее. Вернуться в великолепное здание Полицейского управления в самом центре Копенгагена — именно то, что им обоим сейчас требовалось, ведь настроение у них было на нуле. В июне уволился Гордон. Он влюбился в парикмахершу по имени Дженнифер, жившую в Йёрринге, и когда открылась вакансия комиссара в полиции Северной Ютландии, подал заявление и получил это место.

Для молодого следователя это было огромным шагом вперед, но Ассад чуть не расплакался, осознав, что они теряют еще и Гордона. Роза пустила в ход все мыслимые доводы, пытаясь удержать их «младшенького», да и сам Ассад во время регулярных телефонных разговоров настойчиво зазывал Гордона обратно «домой». Пока безуспешно.

В итоге за несколько лет штат отдела «Q» сократился с четырех человек до двух.

Терье, надо отдать ему должное, регулярно присылал кандидатов на стажировку. С момента ухода Карла через отдел прошли двое мужчин и две женщины, но всякий раз потенциальные сотрудники сбегали от них с криками ужаса. Одна претендентка без спроса вызвалась «навести порядок в архиве Розы». Больше ее не видели после того, как Роза обнаружила результаты этой самодеятельности. Другой пожаловался профсоюзному представителю на кофе Ассада и «тон» Розы. Третьего в 2022 году задело шальной пулей во время опасного задержания, и, насколько знал Ассад, он до сих пор находился на больничном. Четвертый, хвастливый парень лет тридцати, не скрывал, что пришел в отдел «Q» исключительно ради того, чтобы быстро стяжать славу в стиле Карла Мёрка. Однако во время первой же бешеной погони за подозреваемым он умудрился трижды свернуть не туда. Ассад вылил на него весь запас арабских ругательств и заорал, чтобы тот немедленно припарковался у обочины. Как выяснилось позже, у парня напрочь отсутствовал не только географический кретинизм, но и тормоза по части выпивки.

Терье намекал, что Ассад, Роза и Гордон принимали новичков не слишком гостеприимно. «Вы хотите вернуть Карла. Но второго такого нет!» — вздыхал он и неизменно добавлял: «И слава богу».

Это было неправдой. Ассаду не нужен был новый Карл. Он хотел вернуть прежнего Карла. Старого доброго Карла. Настоящего Карла. Только так мир обретал правильные очертания, и он искренне надеялся, что Карл поймет это теперь, когда отдел снова переехал в подвал.

Роза категорически не разделяла радости по поводу переезда.

— Чудо? Да черта с два это чудо, Ассад! Это попытка избавиться от отдела «Q», выпихнуть нас на мороз. При одном упоминании нашего отдела у начальства зубы начинают стучать.

— Выпихнуть на мороз? Куда? У нас в подвале всегда так тепло, Роза.

— Отодвинуть на задний план, Ассад! Сделать нас бесполезными. Карл сбежал, Гордон уехал, у нас годами не было дел, которые заинтересовали бы прессу. Они хотят закрыть отдел «Q»! — Щеки Розы пылали даже сквозь плотный слой макияжа. — Они хотят довести нас до белого каления, чтобы мы сами уволились. Как Карл и Гордон!

Ассад до конца не понимал, насколько верен этот анализ, но решил сделать еще одну попытку помочь Розе до конца рабочего дня. Он пересек коридор и заглянул к ней в кабинет: она сидела прямо на полу, зажав между ног картонную коробку. С нее катил пот, а взгляд был устремлен в какую-то точку на стене за спиной Ассада.

— Роза! — Ассад с максимально возможной для его плотного телосложения ловкостью перепрыгнул через коробку. — Ты упала?

— Что? — Роза посмотрела на него так, словно он оторвал ее от дела государственной важности.

— Ты упала вместе с коробкой? — Ассад протянул ей руку, чтобы помочь подняться.

Она с недоумением посмотрела на его волосатую ладонь.

— Я просто поскользнулась. Это дело «Журнал 64»[12]. Там должно быть три коробки с папками-регистраторами, а я нашла только две. Это катастрофа! Карл наверняка захочет просмотреть их, если соберется писать об этой истории, так что я кровь из носу должна найти последнюю коробку прямо сейчас. — Роза тяжело вздохнула и оттолкнула его руку. — И нет, Ассад, помогать мне не надо. В этом подвале существует только одна логичная система архивации — моя. — Она постучала пальцем по виску.

— Ну, коробки-то я могу потаскать? — Ассад едва осмеливался предлагать услуги, когда Роза пребывала в таком настроении. За долгие годы они с Карлом твердо усвоили правило: любой, кому дороги жизнь и барабанные перепонки, должен позволять Розе безраздельно править в собственном королевстве.

Но стоять в стороне было тяжело. Роза всегда заботилась об Ассаде, и ему хотелось отплатить ей тем же, тем более сейчас, когда она выглядела совершенно измотанной. Все эти годы Роза приходила на работу с густо подведенными черным глазами и шлейфом тяжелых духов с ароматом жасмина и ванили, напоминавших ему восточные базары его детства. Но в последнее время она казалась блеклой тени самой себя. Розу никогда нельзя было назвать образцом стабильности, но, к счастью, после ее психического срыва семь лет назад светлые периоды преобладали. И Ассад очень не хотел, чтобы все вернулось на круги своя. Ведь в одиночку тащить отдел «Q» он просто не сможет.

— Фигушки, держи свои лапы при себе, — отрезала она. Похоже, это прозвучало резче, чем задумывалось, потому что она тут же мягко улыбнулась и похлопала его по плечу: — Ассад, дружище... На дворе 2023 год, мы, женщины, сами таскаем свои коробки. Даже те из нас, кто приближается к климаксу. Но от чашечки чая я бы не отказалась.

Он кивнул, немного успокоившись. Острая на язык Роза была прежней, нормальной Розой. Он направился к себе, чтобы выбрать лучшую чайную смесь. А насчет климакса... Марве уже перевалило за пятьдесят, так что он не понаслышке знал об учащенном сердцебиении, бессоннице, сухости глаз и таких перепадах настроения, из-за которых ему пришлось попрятать дома все ножи и тяжелые предметы. Но ему и в голову не приходило, что Роза — женщина, отличавшаяся от Марвы как небо и земля, — может страдать от тех же гормональных неурядиц.

Сколько ей было? Сорок три? Сорок четыре? Еще не старая, уже не молодая. Прекрасная зрелая женщина.

— Да, кстати, Ассад! — крикнула она ему вслед. —