Мертвые души не поют - Юсси Адлер-Ольсен

Информация для читателей

Перевод книги выполнен с датского на русский.

Общее время, затраченное на перевод, редактуру и сопутствующие этапы, составило 74 часа.

Книга была полностью прочитана мной, после чего внесены финальные правки.

Добавлены сноски которые отсутствуют в оригинале.

Подписывайтесь на ТГ-канал, если хотите, чтобы я вас и дальше радовал переводами: t.me/knigaperevodchik

Пролог

Якоб

Ноябрь 1989 года

Как только Якоб пришел в себя, он снова почувствовал холод. Он кусал пальцы рук и сжимал исцарапанные ступни.

Должно быть, температура была близка к нулю — изо рта вырывались облачка белого пара. Казалось, даже его голые плечи дымились в темноте, а мошонка съежилась от холода и висела между ног, как грецкий орех, причиняя ноющую боль, словно после удара пыром. О, если бы он мог наклониться вперед, свернуться клубком, как человек-змея, которого он однажды видел в цирке «Бенневайс»![1] Тогда он смог бы подышать на свои гениталии, на пальцы рук и ног. Отогреть все это. Особенно пальцы на ногах — Лизе всегда говорила, что мальчику с таким голосом, как у него, ни в коем случае нельзя простужать ноги.

Но он ничего не мог поделать.

Ему связали руки с другой стороны дерева, и вот он стоял здесь, голый и одинокий, на берегу черного озера, прижатый к стволу дуба. Грубая, шершавая кора врезалась в щеку, в ребра и в тонкую кожу на груди, и он всем сердцем желал снова лишиться чувств. Перенестись туда, где тепло и хорошо. Но как это сделать? Ему ведь было всего десять лет, он никогда раньше не терял сознание намеренно.

Повернув голову, он увидел свою светло-голубую пижаму и полосатые трусы, лежащие на земле чуть позади него. Одежда была грязной. И мокрой. Перед уходом они сорвали с него вещи и помочились на них и на него самого. Моча засохла тонкой пленкой на ногах и пояснице, кожу жгло, словно по нему ползали муравьи и жуки-точильщики.

Сколько он уже так стоял? Он почти не понимал. Улюлюканье мальчишек давно затихло, остались лишь ночные звуки, а темнота и крайняя усталость полностью лишили его чувства времени.

Он уронил голову на плечо. Тело уже готово было сдаться, как вдруг совсем рядом к шелесту ветра в голых ветвях примешался шорох. Он опустил глаза. У его ног сидел черный дрозд.

— Ты откуда взялся? — прошептал он.

Птица вспорхнула в темноте, взлетела и села ему на руку, уставившись на него своими поблескивающими черными глазами. Ее когти вонзились в голую кожу, и он вдруг почувствовал себя единым целым с этой черной птицей. Дикое, темное начало птицы перетекло в него; он закрыл глаза и прошептал ей, что ему все равно, кто ее послал — Бог или дьявол, лишь бы кто-то из них помог ему прямо сейчас.

* * *

Он очнулся от звука голосов позади себя. Дрозда на его руке уже не было.

Якоб повернул голову. Томми сидел у деревянного столба с серым от плесени спасательным кругом на самом берегу озера. Как и Якобу, ему только что исполнилось десять лет, но светловолосый Томми был на полголовы ниже и тощ, как насекомое.

— Я хочу домой, — сказал он.

— Да заткнись ты, Томми, я-то тут при чем, что мы заблудились? — Берг, один из старших мальчиков хора, вышел из леса. — Ванг! Ты же говорил, что лагерь на юге. Где, черт возьми, этот юг?

Мадс-Петер Ванг нехотя показался из-за дерева. Плотный уроженец Западной Ютландии, одиннадцатилетний мальчик был самым младшим в династии неразговорчивых рыбаков. Он указал пальцем на лесную тропинку впереди.

— Я же говорил, что нам туда, — тихо произнес он, старательно избегая смотреть на Якоба. — Вы что, собираетесь оставить его здесь на всю ночь? Он же замерзнет насмерть, если ударит мороз.

— И кто это говорит, что будет мороз? Твои жирные коленки? — Конрад, костлявый подросток с зачесанными назад волосами и вечно высокомерным выражением лица, мерил шагами деревянный причал.

— А что, если он настучит? — подал голос Томми. Это он, желая выслужиться перед старшими, предложил помочиться на Якоба. Сейчас его голос звучал уже не так самоуверенно.

— Пусть только попробует, черт возьми, — глаза Берга забегали. Он был красивым, избалованным мальчиком, который до появления Якоба бесспорно обладал лучшим голосом в хоре. Сейчас Бергу и Конраду исполнилось по тринадцать, и их голоса могли сломаться в любой момент.

— Я ничего не скажу, — Якоб сам удивился тому, что смог заговорить, настолько у него пересохло во рту.

Конрад повернул голову и медленно, словно гиена, двинулся к нему.

— Фу, черт. Чем это здесь воняет? — Он зашел Якобу за спину, наклонился и шумно втянул воздух ноздрями. — Да тут же ссаньем несет.

Берг тоже подошел ближе. На его губах играла усмешка, когда он склонился над жалкой кучкой одежды Якоба.

— Ты прав, вонища жуткая. Мы же не можем притащить эту свинью обратно в спальню, Ванг.

— Так пусть помоется. Я могу дать ему свой свитер. — Ванг потянул себя за ворот исландского свитера.

— Отличная мысль! — Берг щелкнул пальцами в сторону Ванга и резко повернулся.

Он зашел за дерево, и вскоре Якоб почувствовал, как веревка на его запястьях ослабла. Но Конрад тут же мертвой хваткой вцепился ему в руку, словно Якоб собирался бежать. Будто он вообще мог это сделать. Ступни окоченели, ноги превратились в желе и едва держали его, пока Конрад тащил его прочь от дерева на причал.

— Слышь, вундеркинд, — Берг встал вплотную к Якобу. Он был как минимум на голову выше и говорил тихо, со злобным рычанием. — Прыгай.

Якоб не смел поднять глаз.

— Я не умею плавать. — Паника волной покатилась из солнечного сплетения вниз, к паху. Он совершенно не мог сдержать мочу.

— Ну и мерзость, — Конрад скривился, словно его сейчас вырвет. — У тебя вообще приличия есть? — Он сильно дернул Якоба за руку, подтаскивая ближе к краю причала.

— Эй... Вы что, с ума сошли? — Ванг с округлившимися глазами наблюдал за происходящим. — Я же не это имел в виду. Озеро может быть глубиной в два метра. Там дна нет.

Якоб