Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм

Да-да. Только кишки. Остальные части тела полиция нашла в морозилке новейшей модели «Саб-зиро», стоявшей в подвале его семейного поместья. Дело строилось на железных уликах. Однако Самнер собирается обжаловать заключение присяжных, что он вменяем.

С улыбкой на лице Росс Самнер по-прежнему тыкает свою ладонь мне в лицо и ждет, когда я пожму ее. Лично я лучше поцелую взасос живую крысу, чем подам ему руку, однако в тюрьме приходится идти и на такие жертвы. Я стараюсь, чтобы неприятное рукопожатие было коротким. У Самнера на удивление маленькая и изящная ладонь. Не могу не думать о том, чего она касалась. Вероятно, он вскрывал своих жертв, пока те еще дышали, и этой вот рукой разрывал надрез, забирался в брюшину и вытаскивал кишки наружу.

В общем, приятного аппетита.

Росс Самнер улыбается так, словно прочел мои мысли. На вид ему около тридцати, у него угольно-черные волосы и тонкие черты лица. Он выбирает табурет напротив меня. Какой же я везунчик.

– Я Росс Самнер, – говорит он.

– Я в курсе.

– Надеюсь, ты не против, что я подсел?

Я не отвечаю.

– Просто все остальные… – Росс качает головой. – Сплошные грубияны, как мне кажется. Можно сказать, невежи. Ты знал, что здесь только мы с тобой окончили колледж?

– Вот как? – Я киваю, не сводя глаз со своей тарелки.

– Ты из Амхерст-колледжа, верно?

Ишь ты, название знает.

– Прекрасное заведение, – продолжает он. – Мне больше нравилось, когда его атлеты звали себя в честь лорда Джеффри Амхерста – «Лорды Джеффы»! Величественно. Но разбуженному рою не угодишь. Ведь, по всеобщему мнению, нужно ненавидеть человека, умершего в восемнадцатом веке. Смешно это, тебе не кажется?

Я ковыряю ложкой в своем омлете.

– Вообрази, теперь они зовут себя «Амхерстскими мамонтами». Мамонтами! Ну в самом деле. Такая убогая политкорректность, не правда ли? Но тебе наверняка будет любопытно знать, что я из колледжа Уильямса. Наша команда называется «Эфы», в честь Эфраима Уильямса. Выходит, мы с тобой соперники. Забавно, да? – Самнер по-мальчишески ухмыляется мне.

– Ага, – киваю я. – Просто уморительно.

Тогда он произносит:

– Я слышал, к тебе вчера пустили посетителя.

Я напрягаюсь, и Росс Самнер это сразу замечает:

– О, не стоит так удивляться, Дэвид.

Он все так же ухмыляется. Вероятно, дружелюбие позволяло ему добиваться многого. Такая улыбка чисто физически располагала к доверию, очаровывала, помогала распахивать двери и обходить любые запреты. Должно быть, именно ее видели жертвы Самнера в последний миг жизни.

– Тюрьма-то небольшая, а слухи ходят.

И то верно. Например, слух, что родные Самнера не боятся сорить деньгами, чтобы контролировать его лечение. Звучит правдоподобно.

– Я стараюсь держать ушки на макушке.

– Угу, – говорю я, не сводя глаз с порошкового омлета.

– Так как все прошло?

– Прошло – что?

– Свидание. С твоей… свояченицей, так?

Я помалкиваю.

– Вижу, тебя обескуражила первая встреча с кем-то новым, после всех этих лет? Ты выглядел таким рассеянным, пока я к тебе не подошел.

– Послушай, Росс, – поднимаю я взгляд, – я тут, вообще-то, пытаюсь поесть.

– О, пардон, Дэвид. – Росс вскидывает руки, притворяется, что сдается. – Не хотелось лезть в душу. Просто пытаюсь подружиться. Я изголодался по разного рода интеллектуальным разминкам, да и ты, вероятно, тоже. Я-то думал, принадлежность к Малым Плющам нас объединяет. Обеспечивает понимание, так сказать. Но теперь я вижу, что момент для общения выбран неудачно. Прости меня, пожалуйста.

– Все нормально, – бормочу я и вгрызаюсь в еду.

Глаза Самнера по-прежнему прикованы ко мне.

И вот он шепчет:

– Ты думаешь о своем сыне?

Я чувствую, как холод зарождается в основании черепа и стекает по позвоночнику.

– Что?

– Как это было, Дэвид? – Его глаза возбужденно сверкают. – Как это было с точки зрения чистого интеллекта? Поговорим откровенно, как образованные люди. Я изучаю проблематику человеческой ситуации, вот и интересуюсь. Ты можешь ответить, как подсказывают тебе эмоции или разум, не стесняйся. Но все же, когда ты воздел бейсбольную биту над головой собственного сына и раздробил ему череп, какие мысли у тебя были? Ты думал об освобождении? В смысле, ты чувствовал, что должен это сделать и тем самым освободиться? А может, ты хотел заглушить голоса в голове, или пережить миг эйфории, или…

– Проваливай, Росс.

Самнер хмурится:

– Проваливать? В самом деле? Это твой лучший ответ? Право, Дэвид, я разочарован. Я пришел к тебе для серьезной философской беседы, ведь мы с тобой знаем что-то, другим неведомое. Мне необходимо понять, что может подвигнуть человека на неописуемое варварство. Убийство собственного сына. Плоть от плоти своей. Понимаю, что кажусь тебе лицемером…

– Или психом, – поправляю я.

– …но дело в том, что я-то убивал незнакомцев. А они – всего лишь декорации, не правда ли? Украшения сцены. Темный фон для нас и наших миров – или еще один созданный нами мир. Наша собственная жизнь важнее чужих, разве нет? Ты только подумай. Мы сильнее горюем по любимому питомцу, чем по сотням тысяч жертв далекого цунами. Ты понимаешь, куда я клоню?

Мне явно лучше помалкивать: мои ответы его только раззадорят.

Росс Самнер наклоняется ко мне:

– Я убивал незнакомых людей. Реквизит. Декорации. Манекены с витрин. Но убить свое дитя, свою плоть и кровь…

Словно бы озадаченный, он качает головой. Во мне все клокочет, но я молчу. Какой смысл спорить? Мне все равно, что этот помешанный думает обо мне. Глазами я ищу другое свободное место в столовой, хотя не факт, что мой следующий сосед будет спокойнее этого.

Росс Самнер тем временем изящным жестом расправляет бумажную салфетку и укладывает себе на колени. Откусывает крошечный кусочек омлета, морщится:

– Еда просто ужасная. Безвкусная, как картон.

И я не выдерживаю:

– В отличие от человечьей требухи, к примеру?

Самнер какое-то время смотрит на меня, я тоже пялюсь на него. В тюрьме нельзя показывать страх. Ни перед кем. Даже на мгновение. Отчасти поэтому я не мог не сострить в ответ, ведь желание побыть в тишине не означает, что нужно терпеть чужие выходки. Иначе тебя начнут задирать все чаще и чаще.

Секунду-другую Росс Самнер поддерживает наш зрительный контакт, а затем разражается смехом, запрокинув голову, и вся столовая оборачивается на нас.

– Вот это было уморительно! – восклицает он, отдышавшись. – Нет, правда, Дэвид, об этом я и говорил. Потому я к тебе и подсел. Ради такой реакции, ради интеллектуальных острот! Спасибо. Спасибо тебе, Дэвид.

Я не отвечаю.

Все так же посмеиваясь, Росс встает и предлагает:

– Я возьму тост. Захватить тебе чего-нибудь?

– Не надо.

Я на миг закрываю глаза и потираю виски: приступ мигрени раздавил меня, как