Современный зарубежный детектив-14. Книги 1-22 - Себастьян Фитцек

– Да, но не та, о которой пойдет речь в моей истории. «Бегущая Джинни» упала где-то в двадцатых годах и с тех пор лежала без присмотра среди вереска. Лишь иногда мимо проходили те, кто забрел прочь от тропы. На каменной поверхности были вырезаны слова. К первой надписи, сделанной лет сорок назад, добавилась новая. В туманное утро первого дня после Нового года ее обнаружила пара туристов. Вместе с телом, распростертым поперек плиты. – Джеймс прервался, чтобы предложить: – Давайте я побуду барменом. – Затем вытащил пробку из бутылки тайской настойки и наполнил каждый из небольших стаканов. Один взял себе и передал поднос с остальными сидевшей по левую руку Саре.

Хелена бросила на Роуз озадаченный взгляд, когда та приняла алкоголь.

– Я не совсем трезвенница, – заявила племянница в ответ. – Как и ты не вполне веган.

Когда каждый взял по бокалу, Джеймс вернулся к истории.

– Высеченные на камне буквы складывались в короткую фразу. Туристы решили, что под телом могли скрываться и другие слова, но, когда полиция через несколько часов сняла его, на плите обнаружилась только кровь. А предложение оказалось завершенным в том виде, в котором его увидели изначально.

– И как оно звучало? – поинтересовался Барни, приняв кровавую историю не менее охотно, чем с призраком. – Какие слова были высечены в камне?

Джеймс откинулся в кресле, довольный, что сумел увлечь аудиторию.

– Как я и упомянул, валун расположен меньше чем в трехстах метрах отсюда. Если выйти из ворот сада за кухней и подняться по овечьей тропе, то вы можете взглянуть на надпись лично. Получить информацию из первых рук, так сказать.

– Что за чушь! – возмутилась Джуди. – Только не по такой погоде. Ветер с ног сбивает.

– Но хотя бы дождя нет, – прокомментировала Роуз, которая подошла к окну и выглянула в вечерний мрак. – Вот только понадобятся фонарики…

– Просто скажите нам, Джеймс, – вздохнула Дина, опуская спицы и вязаное творение, чья шерсть в языках пламени смотрелась зловеще-красной.

Повествователь прикрыл глаза, словно пытаясь припомнить точные слова, хотя они стояли перед внутренним взором так ясно, будто он видел их только вчера.

– Почти обнаженное, если не считать шорт и беговых кроссовок, тело с перерезанным горлом лежало под углом на одной половине камня. А на другой – кривыми и, как я говорил, явно недавно высеченными буквами было написано пять слов. Строчка из стихотворения? Молитва? Зашифрованное признание?

– Какое же? – нетерпеливо спросил Барни.

Дэш встал, потянулся, зевнул и посмотрел на Джеймса, точно тоже хотел знать ответ.

Прерванный повествователь неодобрительно поджал губы.

– Если вы не готовы сами отправиться в пустоши и взглянуть прямо сейчас, то дождитесь момента, когда информация будет раскрыта по мере продвижения истории.

Дина раздраженно фыркнула и вернулась к своему рукоделию, вывязывая очередное щупальце осьминога, которые никак не хотели заканчиваться.

Джеймс сцепил руки в замок.

– Дело происходило утром только наступившего 1983 года. Молодая пара туристов решила прогуляться пораньше, чтобы проветриться после целой ночи, проведенной в пабе за празднованием, и прогнать головную боль после нескольких стаканов виски и громогласных песнопений.

В то время я работал журналистом в местной газете, поэтому сумел получить информацию о происшествии одним из первых. Обнаружившая тело девушка поведала мне, что вначале приняла его за спящую или занемогшую овцу. Второй свидетель заявлял, что сразу понял, в чем дело, и испытал искушение увести спутницу прочь. Он планировал романтическое предложение руки и сердца на вершине холма в пустошах. Обнаруженный пострадавший, которому в лучшем случае требовалась помощь, несомненно, напрочь убил бы настрой. Оказалось же, что убит не только настрой. «Никогда не забуду того зрелища, – добавил парень. – Выглядело как настоящая кровавая бойня. Или жестокое жертвоприношение древним богам».

Он говорил про лежащее лицом вниз полуобнаженное тело местного ветеринара и бегуна Данека Абрамовича. Он распростерся поверх поваленного камня той же длины, что и его тело, но в три раза больше в обхвате. Тонкая пленка росы покрывала кожу, капли блестели на темных волосках спины и ног. Жестокую резаную рану, которая тянулась почти до затылка, коронер объявил причиной смерти. Хотя на трупе имелись и другие повреждения, включая синяк на левой щеке, которые могли быть вызваны падением.

И лишь один из добровольцев-спасателей заметил, что слова на валуне совсем свежие, поскольку хорошо знал этот камень, так как сам частенько бегал мимо него. Как раз накануне состоялось соревнование, приуроченное к Новому году. И Данек Абрамович участвовал в нем, финишировав третьим. Доброволец помогал организаторам марафона и два часа простоял возле этого самого валуна, считая пробегавших мимо, поэтому мог поклясться, что еще двадцать четыре часа назад слова на его поверхности отсутствовали. Более поздние данные, которые я освещал в газете, говорили о том, что на теле обнаружили отчетливые следы каменной крошки.

Данек жил в Салварте, деревне, расположенной в долине к югу отсюда, куда переехал почти сразу после свадьбы в феврале предыдущего года, заняв должность хирурга ветеринарной клиники. Горожанина привлекли в эти места любовь к холмистым пустошам и возможность выбрать один из двух здешних беговых клубов, а также большое количество соревнований.

Создания, большие и малые, не позволяли Данеку скучать даже в те моменты, когда он не наслаждался покорением местных просторов. Его жене, Шарлотте, однако потребовалось куда больше времени, чтобы привыкнуть к сельской жизни.

– Она просто стеснительная, – сообщила мне соседка Абрамовичей, Марта Янковски. – Но всегда радуется, когда я захожу с корзинкой бисквитов или кастрюлькой супа, потому что вечно готовлю слишком много, потеряв мужа. Тяжело рассчитывать порции только для себя, хотя постепенно учусь быть мастером по части избавления от излишков. Кроме того, после смерти Грэма у меня остается огромное количество свободного времени.

Собеседница была очень деятельной женщиной и в каждую из трех наших встреч пыталась вручить мне банку с солеными огурцами или вареньем, а в последний раз – горшок с дурно пахнувшими притираниями, которые, по ее заверениям, помогли бы мне справиться с «кашлем курильщика». Через пару недель после того интервью моя газета опубликовала первую колонку Марты «Как выжить вдове» под именем «Миссис М. Янковски».

Спустя семь месяцев после переезда Абрамовичей в Салварт Шарлотта устроилась работать помощницей преподавателя в начальной школе и, по словам соседки, очень «приободрилась». А также стала «не последней персоной первой ступени обучения» (по заявлению директрисы) и «самым лучшим человеком в мире» (по утверждению Эмили, 1 год).

– Никогда не любила пустоши, – сообщила Шарлотта Абрамович, когда наконец согласилась дать мне интервью для газеты. – И иногда задергивала шторы