Зарубежный детектив-2. 2026. Компиляция. Книги 1-9 - Алисия Хименес Бартлетт

– Сеньора Рока, нам известно, что Нурия в последнее время очень часто приходила к вам.

– Да, так оно и было.

– А не могли бы вы сказать, что послужило тому причиной.

– Разве сама она вам об этом не сообщила?

– Мы с ней еще не виделись. Сначала принято допрашивать свидетеля, а уж потом заинтересованное лицо, – стала я придумывать на ходу.

– Ну, тут все объясняется очень просто! Нурия жаловалась, что у них в квартире сейчас гостят родственники ее мужа. Из-за суеты и шума ей трудно работать дома. И вот она попросила, чтобы я отвела ей комнату, и поставила там свой компьютер – до тех пор, пока жизнь у нее дома не войдет в нормальную колею. Я конечно же не возражала и даже дала ей ключ – так что она может свободно приходить сюда и тогда, когда я нахожусь у себя в магазине.

– А нельзя ли нам взглянуть на эту комнату?

Она привела нас в гостевую комнату, где стояли кровать и письменный стол. На столе красовался ноутбук. Мы с Гарсоном быстро переглянулись. Глаза у нас горели от возбуждения.

– Это и есть ее компьютер?

– Да, она сказала, что не хочет таскать его туда-сюда. Поэтому оставила здесь.

Никогда еще неодушевленный предмет не будил во мне такого волнения. Я как последняя идиотка буквально потеряла дар речи, не могла даже пошевелиться. И тут Гарсон, алчно ухмыльнувшись, шагнул вперед:

– Нам придется забрать его с собой.

Сеньора в первый раз напряглась:

– Как можно! Без позволения хозяйки!..

– У нас имеется санкция на обыск, выданная судьей, – объяснил мой товарищ и протянул ей бумагу.

– Но ведь одно дело – обыскивать мой дом, и совсем другое – забирать то, что доверила мне подруга. Что она скажет, когда обнаружит пропажу? Знаете, как мы можем поступить? Позвоним ей и спросим разрешения!

Гарсон, которого всегда отличала быстрота реакций, ответил серьезно и с большим достоинством:

– Нет, сеньора, так это не делается. Если уж кому мы и должны звонить, так только судье. Сейчас я позвоню ему, скажу, что мы находимся у вас дома, и попрошу приехать. Тогда он сам снимет показания и решит, как, согласно закону, следует поступать.

На лице Маргариты Роки появилась гримаса такого отвращения, словно мы предложили ей затащить в гостиную разложившуюся тушу быка. Она улыбнулась фальшивой улыбкой:

– Не думаю, что это нужно. Знаете, делайте то, что должны делать. Я не хочу, чтобы кто-либо истолковал мое поведение как попытку ставить палки в колеса правосудия. Кроме того, Нурия, я уверена, будет только счастлива, узнав, что вы занимаетесь делом ее отца.

– Тут вы можете не сомневаться, – с нажимом произнес Гарсон, ставя точку в разговоре, где все было совсем не так очевидно, как казалось. Он немедленно сунул компьютер под мышку, и мы, рассыпаясь в любезностях, попрощались с хозяйкой.

Гарсон сыграл свою роль до конца. На улице я почувствовала себя так, словно вышла из Лувра, унося в сумке “Монну Лизу”. Мой помощник выглядел куда спокойнее.

– Только таким манером и можно вести себя с этими буржуа, Петра. Только намекните им, что они могут быть впутаны в полицейское разбирательство, и они готовы подарить тебе собственную мамашу – в коробочке и с бантиком.

– Во всяком случае, свою подругу она нам уже подарила. Мне не терпится добраться до комиссариата и посмотреть, что там у этого компьютера внутри. Значит, вы уверены, что имели право забрать его без специального разрешения?

– Храбрецы разрешений не просят, Петра!

– И завоеванное не отдают!

Он хохотнул, очень довольный самим собой. Как только мы вошли в комиссариат, компьютер был передан в специальный отдел, где с ним легко справились. Там имелась всего одна папка с несколькими файлами, а также некоторое количество писем. И больше ничего. У меня дрожали руки, когда я открывала почту, и первое же, что я прочла, заставило меня замереть от счастья.

Осторожно. Испанская полиция следит за нами. Пишите мне только по этому адресу; пока это надежно. Впредь никаких счетов в “Нерею” не посылайте. Отправляю цифры за текущий месяц.

Далее шли цифры, потом Нурия Сигуан прощалась по-итальянски: Ciao. Grazie. Адрес, на который шло письмо, оканчивался на it. Я повернулась к младшему инспектору, смотревшему на экран через мое плечо.

– Немедленно пошлите копию этого письма Торризи и Абате. И объясните в нескольких словах, как оно попало к нам в руки.

Я бросилась разыскивать Сангуэсу, с которым и вернулась в свой кабинет. Он изучил письмо, приложенные к нему цифры и сделал вывод:

– Все очень просто: они прибавили десять процентов к определенной сумме, и в итоге получилось пятнадцать тысяч евро. Непонятно только, кто кому должен эту сумму. Расчеты относятся к минувшему месяцу.

– А основная сумма откуда взялась?

– Понятия не имею! Об этом здесь не сказано ни слова. Я же не Бог!

– Да? А я-то сколько уж лет молюсь на тебя!

– И напрасно! В этих цифрах смог бы разобраться кто угодно – тут не нужно экономического образования. Беда в том, что все вы начинаете нервно дергаться, как только речь заходит о счетах или информатике, словно никак не можете довериться тому, что имеете у себя перед глазами.

– Вы, компьютерщики и экономисты, – новые шаманы в нашем племени.

– Могу тебе только сказать, что быть шаманом на жалованье – не слишком-то прибыльно.

Он со смехом покинул мой кабинет, а Гарсон проводил его соответствующей случаю улыбкой:

– Это он намекнул, чтобы в следующий раз мы не звонили ему по всяким пустякам.

– Не обращайте внимания, Фермин. Я иду с докладом к комиссару.

Коронас, прочитав письмо Нурии, задумался. Видимо, он колебался, просчитывая очередное распоряжение. Больше всего он боялся совершить ошибку в деле такого уровня.

– Просить санкцию на арест преждевременно.

– Я так не думаю, но, если хотите, мы немедленно допросим Нурию, а дальше будем действовать в зависимости от результатов.

– Неужели вы полагаете, что Нурия Сигуан убила собственного отца? По-моему, это уж ни в какие ворота не лезет.

– Ничего подобного я не говорила, комиссар, зато мы располагаем более чем убедительными данными, чтобы предъявить Нурии Сигуан и ее компаньону обвинение в связях с мафией.

Он сделал вид, что рвет на себе волосы, уподобляясь герою греческой трагедии.

– Даже представить себе страшно, что тут может начаться! Все газеты страны сунут нос в это дело! Надо вести себя очень осторожно, Петра, надо с оглядкой делать каждый