Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт

— Возражаю! Это грубая клевета! Это не имеет никакого отношения к делу, нет…

Уорц прервал её.

— Согласен. Комментарий адвоката защиты следует исключить из протокола. Мистер Торн, вы переступили черту.

— Прошу прощения, Ваша Честь. У меня больше нет вопросов.

— Мистер Казо, вы свободны. Мисс Страйкер, вызывайте следующего свидетеля.

После драматической паузы она вызвала Эдриен Лерман. К трибуне подступила молодая женщина плотного телосложения в свободном платье землистого оттенка. Она была без макияжа и украшений, а над верхней губой у неё красовалась тёмная родинка.

Первые вопросы Страйкер помогли выяснить, что Эдриен двадцати четырёх лет, незамужняя медсестра, ухаживающая за неизлечимо больными, дочь Ленни Лермана, и она уверена, что знает своего отца лучше всех.

Её голос звучал одновременно грустно и сладковато, выразительно и с печатью тоски. Гурни она показалась женщиной, которая верит в необходимость зажигать свечи, а не проклинать тьму, ожидая, что они погаснут.

Страйкер говорила тихо, искусно передавая сочувствие.

— Мисс Лерман, нам были озвучены свидетельства о том, что у вашего отца был план, который, по его словам, должен был сделать его богатым. Он делился с вами этой идеей?

— Да, он рассказал об этом нам однажды в ресторане.

— Вы имеете в виду себя и вашего брата, Сонни?

— Верно. Мы были в «Лейкшор Чоп Хаус». — Эдриен нахмурилась, словно готовясь к неприятному признанию.

— Это не ваше любимое место? — Она понизила голос. — У него репутация, связанная с мафией. Это не беспокоило вашего отца?

— Он находил этот мир привлекательным. Эти люди казались ему сильными и впечатляющими. Он был как ребёнок, наблюдающий за взрослыми.

— Он восхищался гангстерами?

Она вынула платок из рукава и промокнула нос.

— Он желал, чтобы их мир принял его, считал равным. Думаю, именно это и стало причиной, втянувшей его в этот ужасный план.

Страйкер сочувственно кивнула.

— Что он рассказал вам о своём плане?

— Что он нашёл огромный секрет — шокирующую новость, как он это называл, которая должна была изменить нашу жизнь.

— Вашу жизнь, так же, как и его?

— Мою и Сонни. Он постоянно повторял, как это будет хорошо для нас с Сонни. Но, похоже, больше внимания он уделял Сонни, как будто стремился что-то искупить.

— Знаете, что это было за «что-то»?

— Тот факт, что он не достиг никаких успехов. Что не заслужил уважения Сонни.

— Ваш отец сказал вам, что именно собирается сделать?

— Да. Продать какую-то информацию известному богатому мужчине с грязным прошлым.

— Он назвал имя этого человека?

— Зико Слэйд.

— Он рассчитывал получить от Слэйда много денег за эту информацию?

— Да.

— Вы понимали, что́ это на самом деле означает?

— Наверное, да. Хотя и не хотела.

— Вы вспоминали в тот момент слова «вымогательство» или «шантаж»?

Эдриен прикусила нижнюю губу и уставилась на сцепленные пальцы.

— Да.

Страйкер сделала многозначительный взгляд на присяжных, прежде чем продолжить.

— Вы любили своего отца, не так ли?

— Да.

— И вы верили, что он делает всё это ради вас и вашего брата?

— Главным образом ради Сонни.

Страйкер мягко улыбнулась, словно размышляя о благородных мотивах глупого плана Ленни Лермана.

— Ещё один вопрос, Эдриен. Вам звонил отец в тот вечер, когда его убили?

— Он позвонил мне в семь часов. Я была у пациентки в хосписе и проверяла её лекарства. Вернувшись домой, я нашла его сообщение на телефоне.

Страйкер подошла к столу судебного пристава и запросила вещественное доказательство номер AL-009. Судебный пристав проверил коробку с документами, достал мобильный телефон из пластикового пакета и передал его ей.

— Ваша честь, — заявила Страйкер. — С позволения суда, я хотела бы воспроизвести сообщение, которое Ленни Лерман оставил своей дочери Эдриен в семь часов 23 ноября прошлого года, в вечер его убийства.

Уорц кивнул.

— Продолжайте.

Нажав несколько иконок, Страйкер положила телефон на переднюю ограду трибуны свидетелей. Глаза Эдриен наполнились слезами. Из динамиков раздался напряжённый голос мужчины.

— Эйди? Эйди, ты там? Это я. Папа. Боже, надеюсь, ты понимаешь. Я здесь, у Зико Слэйда. Вот оно. В чём дело, верно? — голос Ленни звучал так, будто он ломался. — Ради тебя и Сонни. Скажи ему, что это искупление за всё. Что бы ни случилось сегодня вечером… что бы ни случилось. Хотел бы я говорить с вами обоими, а не с этой гребаной машиной. Так что… всё. Я иду. — Голос в трубке издал безумный, хриплый смех. — Как в кино. Я иду.

Эдриен дрожала, прижимая платок ко рту, сдерживая рыдания.

Страйкер сделала длинную паузу, затем положила руку на руку Эдриен.

— Если у вас есть возможность ответить, я хотела бы задать вам последний вопрос.

Эдриен высморкалась и глубоко вздохнула.

— Вперёд, продолжайте.

— Вы уверены, что голос в том телефонном сообщении принадлежал вашему отцу?

— Да.

— Спасибо. Это всё. Мне очень жаль, что вам пришлось пройти через это.

Извините, черт возьми, подумал Гурни. Страйкер отлично понимала, что ей необходимо «очеловечить» Ленни Лермана, чтобы привлечь внимание присяжных к его убийству. Сочетание отцовской тоски в сообщении и слезы дочери прекрасно выполнило свою роль. По десятибалльной шкале успеха обвинения слова Ленни и реакция Эдриен сложились в двенадцать.

Гурни приостановил видео и направился на кухню за новой чашкой кофе. После того как он приготовил напиток, он вернулся к столу у французских дверей и занял привычное место, откуда открывался вид на вымощенное голубым камнем патио, курятник, малое пастбище, амбар и пруд.

Его взгляд упал на холм на другом берегу пруда. Деревья почти полностью сбросили листву, лишь немногие ели сохранили свои темные иглы, ставшие унылыми. Парочка дубов осталась с пучками сухих листьев. Приглушенные цвета на склоне холма были типичны для ноябрьских вечеров в Катскилле, сепия, бежевые и тусклые умбровые оттенки. Неподвижная поверхность пруда напоминала ему стальную сковороду. Этот образ был неприятен. Он поднял чашку с кофе и вернулся в кабинет.

6

Следующим свидетелем оказался мужчина с квадратным лицом, аккуратно подстриженный и одетый в светло-голубую рубашку, темно-синий галстук и серую куртку со значком в виде флага на лацкане. Он производил впечатление опытного и внимательного свидетеля, хорошо знакомого с атмосферой зала суда. Страйкер попросила его назвать полное имя, звание и свою роль в деле.

Его голос был четким, уверенным и приятным.

— Детектив-лейтенант Скотт Дерлик, полиция Рекстона. Я главный следователь по делу об убийстве Леонарда Лермана.

Страйкер выглядела впечатленной.

— Вы принимали участие в этом деле от начала до конца?

— Да.

— Вернитесь, пожалуйста, к моменту, когда вы начали участвовать.

— В пятницу утром, после Дня