Зарубежный детектив 2026-7 - Сандроне Дациери

– Это запрещено, – отвечает машина знойным голосом. – Приятного путешествия, мистер Рен.

Какая досада! Мне хотелось получше рассмотреть северного оленя. По крайней мере, я предполагаю, что это он и был. Говорят, их в Лапландии больше, чем людей, и на сайте «Кувастина» восхваляют местные стада. А этот, похоже, одиночка. Передвигается неуверенно и совсем не грациозно; на одном из отростков рога видно ржавое пятно засохшей крови. Наверное, он ранен или умирает, а сородичи его изгнали.

Мне любопытно. Тянусь к панели управления, опускаю стекло, и в салон льется морозный воздух.

Олень застыл, слился с чащей. Вот и все. Но тут сквозь поскрипывание зимних шин до меня доносится странный звук: гортанный рев, нечто среднее между мычанием коровы и визгом испуганного кота. Прищурившись, растерянно всматриваюсь в заросли. Влажный от слюны рык пульсирует, и в сердце мне закрадывается нехорошее предчувствие.

Я закрываю окно, а машина плавно катится дальше.

Через несколько минут мы выезжаем из леса на окруженную зарослями парковку, и «ягуар» останавливается. Пару секунд я медлю, собираясь с мыслями. Надо бы сегодня лечь пораньше. Массирую усталые глаза; тряхнув головой, прогоняю воспоминания об олене, открываю дверь и выхожу на холод.

– Ого! – восклицает позади женский голос. – Вау! Божечки!

За моим авто припарковался точно такой же синий «ягуар», оттуда вышли две девушки и парень. Все – в кричаще роскошных меховых шапках и новеньких куртках на гусином пуху от «Канада Гус». Все загорелые, бодрые, у всех, включая парня, безупречный макияж. Здесь, в снегах, они выглядят странно, будто их только что выхватили с пляжа в Майами и запихнули в дизайнерские горнолыжные костюмы.

– Ну разве не чудо? – с акцентом говорит одна из девушек, восхищенно тараща глаза.

До меня доходит, что обращалась она ко мне, и, проследив за ее пальцем, на склоне ближайшего холма, в широкой прогалине между деревьями, я впервые вижу «Кувастин».

Мои брови тоже взлетают вверх. Я достаточно пожил в дорогих отелях, и роскошью меня не удивить, но это место потрясает воображение.

На фоне леса, под сумрачным небом, среди обрамленных камнями водоемов и струящихся водопадов, расположились изысканные здания с крышами в форме стрельчатых готических арок. В центре высится четырехэтажный охотничий дом со стеклянным фасадом, сложенный из чернильно-черных бревен. Вокруг него разбросаны домики поменьше, соединенные крытыми галереями. Между ними бегут ручьи. За огромными тонированными окнами виднеется внутреннее убранство: минималистичные чаши открытых каминов, роскошные меховые ковры, уютные островки оранжевого света.

Обхожу автомобиль и прижимаю палец к сенсору на багажнике. Пока открывается крышка, снова смотрю на гостиницу, которая на неделю станет моим домом. «Кувастин» – с острыми гребнями крыш, пылающими ямами каминов и вытянутыми во все стороны галереями – словно явился из мрачной сказки. Он похож на огромного паука, сидящего на снегу.

В моем зеркальном дневнике Хайлендер написал, что архитектура – это застывшая музыка, и он был прав. Его гостиница гармонична. Но если бы ее превратили в музыку, она была бы яростной и тревожной, как финал Шестой симфонии Малера. Неистовство скрипок схлестнулось бы в ней с грозным рокотом барабанов.

– В жизни не видела ничего подобного, – добавляет девушка.

Вежливо улыбаюсь в ответ и вытаскиваю из багажника чемодан.

– Да. Весьма впечатляет.

Она подскакивает ко мне, протягивая руку в перчатке:

– Я Розалина. Роза. Из Бразилии.

Совсем еще молодая – лет двадцати, не больше; кудрявый сгусток неуемной энергии. Интересно, кто за нее платит?

– Флетчер, – пожимаю руку девушки. – Рад знакомству.

– Джорди Сантьяго, – громко объявляет вторая, будто ее кто-то спрашивал.

Она подкатывает к нашей маленькой компании свой золотистый, как шампанское, чемодан и чуть опускает бесполезные солнцезащитные очки. Судя по одежде, богачка тут именно она, однако бренды, которые она выбрала – «Шанель», «Гуччи», – и кремень во взгляде подсказывают, что деньги достались ей не по наследству.

В кармане жужжит телефон.

– Прошу меня извинить. Приятно было познакомиться.

Звонит моя ассистентка. Уходя, слышу, как мисс Сантьяго спрашивает друзей, что это за чопорный сноб.

– Зара, что-то случилось?

Короткая пауза.

– Вам звонит Пол.

– Ладно, соединяй.

На линии становится тихо. Надо мной на провисшей ветке хлопает крыльями ворон и смотрит на меня осуждающе.

– Здравствуйте, мистер Рен. Это Пол.

– Чем могу помочь?

Телефон плюется в ухо городским шумом. Пол, должно быть, где-то на улице, но слышно его плохо, связь то и дело прерывается. Единственная полосочка сигнала на моем экране держится из последних сил.

– Вы, ну… вы не заметили ничего странного, с тех пор как прилетели в Финляндию?

Морщу лоб. Мою службу безопасности Пол возглавляет уже почти десять лет, но мы с ним еще ни разу не говорили по телефону.

– Ты мне звонишь – вот что странно.

– Точно, – невесело усмехается он. – Нет, тут другое… – Кашляет. – Боюсь, кто-то хочет разнюхать о вас побольше. В смысле, о ваших личных делах.

Снова вспоминаю зеркальный дневник Хайлендера: псевдофилософские вопросы о жизни, вкусах, прошлом опыте. На мой взгляд, это было немного слишком, но я все-таки решил подыграть.

– Это сотрудники гостиницы, Пол. Собирают основную информацию, чтобы создать индивидуальную программу. Ничего такого.

– Ясно, – вздыхает он. – Но мне кажется, это что-то другое, сэр.

Ворон все еще изучает меня, щуря похожие на бусины глаза. Пристально смотрю на него в ответ.

– Продолжай.

– Есть тут один частный детектив по имени Гевин Райт. Он не из Великобритании. Говорят, был как-то связан с парфюмерной компанией, которую привлекли за тесты на животных пару лет назад. А компания эта принадлежит хозяину «Кувастина».

– Да, я читал. Дело неприятное.

Конечно, прежде чем ехать сюда, я изучил биографию владельца. Скандал с тестированием косметики вполне мог потопить это место, тем более что он совпал с началом предварительных продаж, однако Хайлендер, по-видимому, выдержал шторм.

В трубке ревет мотоцикл, и Пол повышает голос:

– Так или иначе… у него сейчас проблемы. У Райта. Алкоголизм, тяжелый развод. Я-то думал, он выбыл из игры, но мне доложили, что он сунул нос в дела «Кувастина»…

Невольно оборачиваюсь к гостинице, меря взглядом ее прочный фундамент и черные стены. Она властвует над округой, будто простояла тут уже сотню лет.

– …учитывая биографию Райта, это все как-то связано с Хайлендером.

– Что ты имеешь в виду? – потираю в раздумье затылок.

– Просто держите ухо востро и…

Его голос тонет в автомобильном гудке. Пол набирает в грудь воздуха.

– У вас не возникало чувства, будто за вами следят?

– Только местная живность, – отвечаю я, думая о пернатом шпионе, сидящем над моей головой, и об олене с окровавленным рогом.

Я