Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

понедельник, третье июня. В течение пятидесяти суток, начиная с сегодняшнего дня, мисс Харди, вам будут предоставлены все относящиеся к делу улики. Затем вам надлежит представить стороне обвинения и суду аргументы защиты в срок не позднее сорока дней с этого момента.

Табита смотрела на судью, не понимая ни слова из того, что он говорил.

– Заявление защиты, список свидетелей, которых вы сочтете нужным вызвать, письменные ответы и заключения любых специалистов… Вам все понятно?

– Не совсем.

– Ну разумеется, вы же не юрист. Все это фарс и, добавлю, предосудительная трата времени и государственных средств.

Судья продолжал свою речь. Он говорил что-то о письменных заявлениях, предыдущих судимостях, заявлениях с чужих слов, первичных и вторичных раскрытиях.

Табита не слушала его, вернее, даже не слышала. Слова судьи воспринимались ею как какая-то тарабарщина. К тому же представители королевского обвинения тоже перешли на этот язык. Она вдруг ощутила себя опустошенной от усталости.

– Итак, покончим с этим, – произнес судья.

– С чем?

– Вы еще не огласили свой официальный ответ суду.

Женщина, что бесстрастно восседала перед судейской трибуной, встала со своего места и попросила Табиту подтвердить свое имя, национальность и дату рождения. Затем прозвучали слова:

– Табита Харди, вы обвиняетесь в убийстве. В пятницу, двадцать первого декабря две тысячи восемнадцатого года, вы убили Стюарта Риза. Признаёте ли вы себя виновной?

Табита ухватилась за край скамьи.

– Не признаю, – заявила она.

Глава 19

На обратном пути ей хотелось биться головой о металлические стены автозака. Хотелось пинать их ногами. В «Кроу Грейндж» ее вывели. Табита поклялась себе, что если ее снова подвергнут обыску с раздеванием, то она бросится на кого-нибудь из надзирателей и оставит кое-что на память о себе. Но дело обошлось лишь беглой проверкой.

Они вошли в здание тюрьмы. Табиту провели по коридору в главный зал. Она шла, не поднимая головы, глядя в пол перед собой. Она чувствовала, что если кто-нибудь как-то не так посмотрит на нее или что-то скажет, то дело кончится дракой. Ее мучило ужасное искушение не только кого-нибудь отколотить, но и самой быть избитой, почувствовать настоящую боль, чтобы хоть как-то притушить шипевшее внутри нее пламя.

Она вошла в пустую камеру, где задержалась на мгновение, чтобы взять полотенце. Обычно в это время она выходила из дома и шла на пляж – чем холоднее вода и выше волны, тем лучше. Здесь же оставался только душ. Табита разделась и открыла кран. На запрокинутое лицо ей упала лишь пара капель. Табита вспомнила давнишний совет постучать по трубе. Она так и поступила, но ничего не изменилось. Табита лупила сильнее и сильнее, а потом вдруг почувствовала, как что-то внутри нее лопнуло. Она ухватилась обеими руками за душевую насадку и повисла на ней всем своим весом, пока та не оторвалась. Затем Табита вцепилась в трубу, что шла вверх по стене, и потянула ее на себя. Труба не поддалась, и тогда Табита уперлась правой ногой в стену, чтобы иметь точку опоры, и откинулась назад. Сначала ничего не происходило, потом что-то заскрипело, следом послышался треск, и Табита грохнулась на пол, сжимая в руках трубу. Из трещины полилась струя воды и окатила Табиту. Со всех сторон раздались крики, вокруг собрались ошеломленные женщины. Табита рассмеялась и на какое-то мгновение почувствовала облегчение, какое не испытывала уже много месяцев.

Она завернулась в колючее полотенце, подхватила одежду и полуголая побежала в свою камеру, шлепая по полу босыми ногами. Ей слышались чьи-то крики, но кто это и что кричали, она не могла разобрать.

Табита толкнула дверь и ввалилась в камеру. Одежда – та, что одолжила ей Ингрид – полетела на пол. Табита натянула свои штаны и плотную рубаху. Ей хотелось броситься в воду, искупаться, а потом прошагать несколько миль навстречу яростному ветру. Что же сделать, чтобы укротить этот бешеный порыв? Табита прыгала по камере, чувствуя, как сердце бьется все быстрее и быстрее.

Но вот появились надзиратели: Мэри Гай, разумеется, и еще какая-то худенькая с уксусным лицом и нелепым красным бантом в волосах. Эту Табита видела впервые.

– Отойди в сторону! – приказала Мэри Гай.

– Пшшла прочь! – отозвалась Табита. – Это моя камера. Отвали и оставь меня в покое!

Мэри Гай провела рукой по столу, смахнув на пол все скудное имущество Табиты.

– Вы не имеете права! – закричала та.

– Вот как?

Мэри велела остальным надзирателям продолжать обыск, а Табите сказала:

– Пойдешь со мной.

– Не пойду! – отступила вглубь камеры Табита.

Надзиратели тем временем вытащили из ящиков всю ее одежду и побросали на пол. Туда же небрежно швырнули книги. Мэри Гай схватила Табиту за руку с такой силой, что девушка застонала от боли.

– Пошла! – последовал приказ.

Начальница тюрьмы бесстрастно смотрела на Табиту. Она не задавала вопросов. Она вообще ничего не говорила. Табита, в свою очередь, не собиралась оправдываться. Она просто смотрела на начальницу. Та перевела свой взгляд на Мэри Гай.

– Она сломала душевую стойку. Полностью. Оторвала трубу от стены. Затопило все помещение.

Дебора Коул глубоко вздохнула.

– Я слышала, что вы были сегодня в суде.

Табита ничего не ответила. Повисла пауза.

– Вы ничего не хотите сказать?

– Я не знаю, что мне сказать. Все вышло не так, как я ожидала.

– Вы собираетесь защищать себя сами?

– У меня нет другого выхода.

– Если вам угодно погубить себя, то пожалуйста. Это не мое дело. Меня заботит то, что происходит в этой тюрьме.

Коул отодвинулась от стола и посмотрела в потолок. Она испустила еще один глубокий вздох, словно стараясь сохранить спокойствие.

– Мне кажется, что вы не вполне осознаёте свое положение.

Табита тоже постаралась успокоиться.

– В каком смысле?

– Вы полагаете, что раз находитесь под следствием, то какая-то особенная заключенная и тюремные правила на вашу персону не распространяются. Но это не так. Ваши действия можно характеризовать как вандализм.

– Это не вандализм, – возразила Табита. – Этот душ никогда нормально не работал. Чтобы пошла вода, нужно было стучать по трубе. Я постучала и в этот раз, но воды все равно не было. Тогда я стукнула посильнее и потянула, и труба оторвалась от стенки.

Коул посмотрела мимо Табиты в сторону надзирательницы. Как та отреагировала, Табита не увидела.

– Меня очень соблазняет мысль дать вам неделю или две одиночного заключения, – молвила Коул. – Это предоставит вам возможность подумать о своем поведении.

– Вы не можете поместить меня в одиночку.

Губы начальницы тюрьмы сжались в ниточку.

– Отчего же?

– Если я отказалась от помощи адвоката, то мне