Королевы детектива - Мари Бенедикт

открывается прекрасный вид на Темзу. Однако времени наслаждаться пейзажами у нас нет. Найо, Агата и я скрываемся в гостевой спальне справа, и через мгновение к нам присоединяется также и хозяйка номера, которая устраивала агента Пинкертона – «крепыша», как она его именует, – в гостевой спальне слева.

К тому времени, когда раздается звук поворачивающейся ручки и скрип открываемой двери, мои нервы уже на пределе. Получится ли у нас задуманное? Все ли в порядке с Марджери? Мы ведем игру на грани фола, но что еще нам остается?

Из гостиной до нас доносятся игривый женский смех и позвякивание кубиков льда о стенки бокалов. Мы вчетвером неподвижно сидим на задрапированной шелковым покрывалом кровати, готовые по условленному сигналу вскочить и броситься в соседнюю комнату. Большинство из нас, во всяком случае. Эмма-то вряд ли резво вскочит, да и я, честно говоря, не очень легка на подъем.

Тем не менее, когда ваза, предусмотрительно поставленная баронессой на самый краешек прикроватной тумбочки, падает на пол и разбивается, мы все мобилизуем невесть откуда взявшиеся запасы сил и бросаемся в гостиную. Именно этого звука мы и дожидались. Детектив из Агентства Пинкертона уже на месте, с фотоаппаратом в руках. На мгновение меня ослепляет вспышка – раз, потом другой, – это сыщик делает компрометирующие снимки примерного мужа и отца семейства Луиса Уильямса, застигнутого в номере гостиницы «Савой» в обществе некой брюнетки, чье лицо не разобрать, ибо черты его оказываются вне фокуса объектива.

Для чего же нам понадобилось, заманив Луиса в ловушку, получить документальное свидетельство его супружеской неверности? Когда стало понятно, что реальных средств для достижения прогресса в деле Мэй у нас нет и что власти откровенно пренебрегают даже оставленным девушкой письмом, Королевы решили, что надо взять все в свои руки и самим создать рычаг воздействия.

– Какого черта здесь происходит? – кричит Луис.

Ему никто не отвечает. Мы просто смотрим на него как завороженные, ожидая его следующих слов. Может, сейчас преступник и выдаст себя.

Горящий яростью взор молодого мужчины сначала падает на Марджери, но та лишь пожимает плечами. Затем он оглядывает нас, и на его лице обозначается узнавание:

– Вы трое… Я ведь видел вас раньше! В нашем страховом бюро!

Судя по голосу, Уильямс изрядно удивлен, причем искренне. Что, в свою очередь, удивляет меня – и Агату, насколько я понимаю по ее лицу. Если на совести этого человека действительно не только убийство Мэй Дэниелс, но и нападение на меня в Лондоне, если это Луис организовал слежку за мной в доме Айви и за всеми нами в Булони и, наконец, отправил мне на квартиру письмо с угрозой, то почему же он столь изумлен при виде нас? Ведь он должен точно знать, кто мы такие и почему заманили его сюда.

Марджери поднимается с дивана, где сидела рядом с Луисом, и присоединяется к нам: Эмма для пущего эффекта расставила напротив пять стульев. Уильямс, впрочем, ни малейшего желания участвовать в спектакле не изъявляет. Он вскакивает с дивана и устремляется к двери, однако агент Пинкертона предвидел попытку побега и уже стоит там, не позволяя нашей жертве покинуть номер.

При всем драматизме ситуации мне становится любопытно, сколько же баронесса платит сыщику за работу. Как здорово все-таки иметь богатых друзей!

Между тем наступает моя очередь взять слово:

– Вы останетесь в этом помещении и будете отвечать на наши вопросы! В противном случае ваша жена, а также все родные и знакомые увидят эти фотографии – можете даже не сомневаться!

– Да кто вы такие, черт возьми?

– Кто мы такие, не имеет ни малейшего значения, – отрезаю я. – Имеет значение лишь то, чего мы от вас хотим.

– И что же вам нужно? – Луис говорит громко, однако в голосе его отчетливо различается страх.

– Мы хотим, чтобы вы ответили за убийство Мэй Дэниелс.

Глава 50

16 апреля 1931 года

Лондон, Англия

При упоминании о Мэй он бледнеет. Вернее, при упоминании об ее убийстве.

– Что-то не слышно остроумного ответа! – усмехается Найо.

– Я непричастен к ее смерти. Абсолютно непричастен! – заявляет Луис. На его лицо вернулась краска, теперь щеки у него пылают от гнева.

– Мэй высказывалась на сей счет иначе, – парирую я, делая шаг к нему.

– Да как вы смеете! Вы… – бушует Уильямс, указывая на меня пальцем. – Вы были в моем кабинете… в нашем страховом бюро!

– После чего вы выследили меня и напали! – Я делаю второй шаг в его направлении. Никогда еще я не была настолько преисполнена решимости отомстить. И такой ярости я прежде тоже не испытывала, даже когда Билл Уайт бросил меня, узнав о беременности.

Луис пятится от меня, пока не упирается спиной в стену.

– Да что вы такое несете, ради всего святого! Вовсе я не выслеживал вас и не нападал! И никому не приказывал этого! Да я даже имени вашего не помню!

Бросаю взгляд на Агату, и она едва заметным покачиванием головы дает мне понять, что следует сменить направление. Что ж, к возмездию и угрозам мы еще вернемся. Сначала нужно разобраться с главным.

– Вы отрицаете, что у вас был роман с Мэй Дэниелс? – спрашиваю я, уже стоя к мужчине едва ли не вплотную, так что даже ощущаю его дыхание, кислое от вина и напитков покрепче.

Теперь Уильямс и вовсе багровеет от гнева. Найо поднимается со стула и встает рядом со мной:

– Отрицать сей факт вы, как я понимаю, не собираетесь?

Он не отвечает. Да в этом и нет нужды – все написано у него на лице.

Марш между тем продолжает свою обвинительную речь:

– Как, полагаю, вы не станете отрицать и то, что внушили бедной девушке, якобы она вам дорога?

Луис шепчет что-то так тихо, что и не разобрать.

– Что вы сказали?

– Мэй действительно была мне дорога, – повторяет он лишь немногим громче.

Найо снова набрасывается на него:

– Что ж, вы избрали весьма оригинальный способ продемонстрировать это. Убийство, я имею в виду.

– Я не убивал Мэй Дэниелс! – орет Уильямс.

– Тогда, может, начнем с других ваших преступлений, помельче? – снова вступаю в беседу я. – Супружеской измены и обмана. Вы лгали Мэй о своем семейном положении, не так ли? Убеждали ее, будто не женаты. Упорствовали в своей лжи и в итоге прельстили девушку своими байками!

Снова молчание. И в душе у меня постепенно начинают назревать сомнения относительно более серьезных обвинений, вызывающих у Луиса всплеск эмоций.

– А потом, когда Мэй рассказала вам о своей беременности, вы велели ей сделать аборт. – Я обвожу взглядом подруг. – Я ведь не ошибаюсь, в