Королевы детектива - Мари Бенедикт

Первой мой реакцией на шантаж было пропустить стаканчик. Поведение, прямо скажем, не слишком добродетельное и отнюдь для меня не характерное, но потрясение, которое я испытала, вкупе со страхом за Джона буквально раздавили меня, так что лишь притупляющий чувства алкоголь и был способен внести хоть какую-то ясность в мысли. Из хмельных напитков в квартире имелся только односолодовый виски: Мак привез его с шотландской винокурни близ своего родного города. Как правило, я всячески избегаю употреблять сей напиток, ввиду его исключительно сильного воздействия на мой организм, но на этот раз, за отсутствием вина, ликера или чего-нибудь подобного, осушила целый стакан. А потом и еще один.

Последнее, что я более или менее четко помню, это как в сгущающихся сумерках сидела в комнате на диване со стаканом в руке и таращилась на письмо. Еще в памяти запечатлелась расплывчатая картина, как я бреду в уборную, после чего падаю на кровать. Вот только в тот момент было светло, а сейчас опять темнеет. Похоже, я проспала целый день – вернее, если не кривить душой, провела его в отключке.

Не без усилий усаживаюсь в постели. В висках стучит, но в остальном я как будто в порядке. Вот только одета по-прежнему в халат. «Просто позор для приличной женщины», – пеняю я себе. Хотя понять меня, наверное, можно. Слава богу, свидетелей моего падения нет.

Достаю из шкафа удобный шерстяной костюм, состоящий из юбки и свитера, и надеваю его вместе с чулками и мягкими туфлями, которые предпочитаю носить дома. Быть может, в будничной одежде мне удастся создать видимость нормальности и как следует обдумать создавшееся положение.

Не обращая внимания на царящий в квартире бардак, я направляюсь на кухню и совсем скоро устраиваюсь за своим рабочим столом с дымящейся чашкой чая – положив туда четыре кусочка сахара, ну прямо как Эркюль Пуаро, хотя он предпочитает кофе. Сделав глубокий вдох, в конце концов набираюсь мужества снова изучить записку. Что по ней заключила бы Гарриет Вэйн? Или лорд Питер Уимзи? Надо полагать, они начали бы с составления списка характерных особенностей – вот и я поступаю так же.

1. Послание написано от руки синими чернилами, что уже заслуживает внимания, ибо в ходу в основном черные. Синие стоят дороже, их сложнее раздобыть, а потому ими пользуются, как правило, люди состоятельные. Кроме того, поскольку синими чернилами ставится подпись на документах, они всегда под рукой у тех, кто часто подписывает договоры и тому подобное.

2. Послание с угрозой не напечатано, что тоже представляет интерес, поскольку этому могут быть два объяснения. Во-первых, на ленте пишущей машинки сохранились бы набитые слова. А во-вторых, пишущие машинки обычно используются в конторах, мало у кого они есть дома.

3. Бумага тонкая и дешевая, типичная для клерков или школьников, но определенно не для людей, занимающихся интеллектуальным трудом или принадлежащим к моему социальному кругу. С другой стороны, подобная бумага продается повсюду и приобрести ее очень легко.

4. Обратного адреса на конверте нет, но почтовый штемпель все же имеется. Белгравия – район проживания весьма зажиточных лондонцев. Причем это не финансовый центр, и он удален от Вестминстерского дворца, где проходят заседания парламента, и прочих правительственных зданий.

5. Дата на штемпеле – 14 апреля. В этот день мы отправились в Булонь, а накануне Королевы приехали в Оксфордшир к Айви. Можно предположить, что по пути туда за мной или за ними следили. Так же как и то, что на месте шпионили за кузиной, Джоном и мною.

Немного подумав, добавляю к списку еще один пункт. Он не имеет прямого отношения к письму с угрозой или конверту, в котором его прислали. Но отражает всю суть моих страхов:

6. Угрожает ли мне тот же самый человек, что и Мэй? Способен ли он применить физическое насилие по отношению к Джону и Айви?

Можно ли почерпнуть из этого списка что-нибудь новое? Сообщает ли он мне нечто такое, чего я еще не знаю? Едва ли. Разве что в очередной раз подтверждает народную мудрость: «Что посеешь, то и пожнешь». Какой же дурой я была, когда сунулась в «Страховое бюро Мэтерса». По глупости каким-то образом выдала на той встрече свою личность, и с тех пор Луис или один из его прихвостней постоянно следил за мной – незаметно сопровождал до моей квартиры, а затем до дома Айви, да и в Булони тоже. Получается, я поставила под удар и себя, и Джона, и Королев, и наше расследование.

Наряду с этим я понимаю также и еще кое-что. Подобного рода список, возможно, и выглядел бы многообещающе на станицах какого-нибудь детективного романа, но в реальности от него никакого толку нет. Изображать сыщика в литературном произведении и по-настоящему гоняться за преступниками во плоти – две совершенно разные вещи. Не исключено, кстати, что мы только внушили себе, будто добились прогресса в деле Мэй. И может, пора передать его профессионалам?

Внезапно раздается стук в дверь, и я так и подскакиваю на месте. Отвечать ни в коем случае нельзя. А вдруг это один из головорезов Луиса – то есть, конечно, если допустить, что таковые состоят у него на службе, – явился закончить работу, начатую неделей раньше? Нужно спрятаться на случай, если злоумышленник вышибет дверь. Но куда? Залезть под кровать? В шкаф? Даже звучит глупо – уж в эти-то места он первым делом и заглянет. Пожалуй, лучше всего вооружиться.

Я крадусь на кухню за ножом, и тут из-за двери доносится тихий женский голос:

– Дороти? Вы дома? Это я, Агата.

Голос как будто ее, и я отпираю дверь. В темном коридоре и вправду стоит моя подруга, в ее голубых глазах отражается тревога. Я веду гостью в комнату, и она обеспокоенно спрашивает:

– С вами все в порядке?

– Конечно, разве не похоже? – с наигранной беспечностью отзываюсь я, однако уже и сама понимаю, что подобная увертка не сработает.

– Дороти, мы вам с самого утра названивали. Днем Эмма даже отправила сюда курьера, но ему никто не открыл. Где вы были?

Я тяжело опускаюсь на диван и приглашаю Агату сесть рядом. Никак, из-под пальто Кристи, столь типичного для нее и ничем не примечательного, выглядывает подол шелкового платья? Уж не наведалась ли она по пути ко мне на званый ужин? Вообще-то, не слишком похоже на нашу писательницу-отшельницу, но, возможно, ее муж вернулся из Сирии раньше запланированного срока.

– Я была здесь, Агата, – отвечаю я. – Стыдно признаться, но я просто спала и ничего не слышала.

– Ах, всего лишь! – облегченно вздыхает Кристи. – Что ж, столь напряженное расследование неизбежно сказалось на всех нас. Но, признаться, мы страшно