Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

висела в прихожей. Нам не пришлось особо расследовать, чтобы установить самоубийство. На полу под ней лежала фотография маленького мальчика, которую она, вероятно, сжимала в руке до последнего мгновения. — Он покачал головой. — В гостиной на столе стоял заплесневевший слоеный торт, нетронутый. Сверху на нем аккуратно выведено голубой глазурью: «Майя 60 Макс 3». И, что слегка странно, торт украшали два крестика вместо флажков и свечей. Один после каждого имени.

— Ладно. — Карл отложил некролог и тяжело откинулся на спинку стула. — Звучит удручающе. Самоубийство, говоришь. И ты уверен в этом?

— Да, уверен. Вчера были похороны, я присутствовал. И, кроме священника, меня и одной пожилой женщины, в часовне никого не было. Унылее не придумаешь. После церемонии я поговорил с этой женщиной. Она оказалась двоюродной сестрой покойной. И именно она поместила в газете объявление, подписанное «Семья».

Карл задумчиво посмотрел на него.

— И ты говоришь, что тоже был на месте взрыва тогда? Этой детали я не помню. Я помню снег, пронизывающий холод и многое другое, но не тебя.

Маркус пожал плечами. Прошло больше тридцати лет, с чего бы ему помнить?

— Пожар был очень сильным, и пожарные так и не смогли однозначно установить причину взрывов, — сказал Маркус. — Однако выяснилось, что в мастерской была еще и незаконная кузовная покрасочная, так что горючих материалов в здании скопилось предостаточно, более чем достаточно, чтобы случилась беда. И да, я прибыл на место вскоре после происшествия, скорее случайно, так как выполнял задание по соседству.

Карл кивнул сам себе:

— Я помню, что маленький мальчик был мертв — я понял это сразу. Его крошечное тело лежало поперек бордюра, голова была засунута в снег. Такое быстро не забывается. Мне пришлось крепко держать мать, чтобы она не подошла к нему и не увидела, в каком он ужасном состоянии.

Он поднял глаза.

— Зачем ты пошел на похороны Майи Петерсен, Маркус?

— Зачем? — Он вздохнул. — Я просто никогда не мог оставить это дело. Уже тогда у меня было предчувствие, что здесь что-то не так. — Он постучал по папке на столе. — Последние несколько дней у меня ушли на то, чтобы перечитать материалы и поразмыслить.

— И к какому выводу ты пришел? Что взрыв не был несчастным случаем?

— Думаю, я никогда в это по-настоящему не верил. Но вот здесь, на второй странице технического заключения, я наткнулся на фразу, которой не заметил в свое время. Да и вряд ли у меня был повод ее замечать больше тридцати лет назад.

Он вытащил лист из папки и пододвинул к Карлу.

— Я выделил предложение.

Карл Мёрк подался вперед. Он прочитал отмеченный желтым маркером текст несколько раз, прежде чем поднять на Маркуса взгляд, от которого его глаза стали казаться еще темнее.

— Соль? — только и сказал он, повторив это слово пару раз.

Маркус кивнул.

— Я вижу, у тебя те же подозрения, что и у меня.

— Да, насчет соли. Но когда это было? Подскажи.

— Я точно не помню, какое именно дело было у тебя, но было еще одно, связанное с солью. Понимаешь, о чем я?

— Да, кажется, было одно.

Карл, видимо, напрягал память, но тщетно.

— Может, Роза или Ассад помнят, — наконец сказал он.

Маркус покачал головой:

— Не думаю. Это было еще до них. А что насчет Харди?

— Харди сейчас как раз снова на лечении в Швейцарии, Маркус.

— Знаю, но ты слышал об умной штуке под названием телефон, верно, Карл?

— Ладно, хорошо, я ему позвоню. — Он нахмурился. — У тебя было время все обдумать, Маркус. Может, введешь меня в курс дела о том, что случилось тогда в Сюдхавне?

Тот кивнул. Ему станет легче.

***

Маркус рассказал, что, когда прогремел второй взрыв, все окна в квартире, которую они обыскивали рядом с мастерской, разлетелись с такой силой, что осколки глубоко вонзились в деревянные рамы и мебель. К счастью, Маркус и его коллеги находились в спальне, выходившей во двор, и их не задело. Зато хозяин квартиры, жалкий наркоман, прятавший оружие для вестербровских уголовников, окончательно слетел с катушек и принялся нести какую-то чушь о том, как в детстве взорвался газовый завод в Вальбю[115].

Маркус на цыпочках прошел на кухню, откуда сквозь выбитое окно тянуло сибирским холодом, и сразу увидел столб черного дыма и языки пламени, вздымавшиеся не меньше чем на двадцать пять метров над крышами соседних улиц.

Две минуты спустя Маркус с сержантом уже вышли на нужную улицу, где стояла патрульная машина с проблесковыми маячками, перекрывая въезд. Прямо за воротами сидел молодой коллега, крепко обхватив руками женщину. Вокруг царил полный хаос, из горящих обломков и асфальта поднимались новые клубы черного дыма. Ребенок слева от Маркуса, несомненно, погиб на месте: крошечное тельце лежало безжизненно, лицом в снег.

Сейчас пламя взметнулось из центра здания уже метров на сорок, жар едва не сбивал с ног. Ситроен Дьян[116] перевернуло вверх тормашками, обломки и детали машин были разбросаны по талой воде, быстро заливавшей большую часть территории, а несколько автомобилей, выставленных на продажу слева, сплющило, как на автомобильной свалке.

Дальше виднелся фургон, раздавленный обломками, из-под которого торчала пара обугленных ног — единственное свидетельство того, что в здании была живая душа.

Пожарным потребовалось несколько часов, чтобы взять пламя под контроль, но Маркус оставался на месте и следил за находками своих коллег и пожарных.

Еще до полуночи внутри здания обнаружили четыре тела, обгоревшие до такой степени, что определить их пол было практически невозможно. И хотя на головах всех четверых были очень похожие травмы, сразу установить, вызваны ли они мощным взрывом и последовавшим градом металлических предметов с полок мастерской, не удавалось.

Хотя версия несчастного случая выглядела наиболее вероятной, Маркус потратил следующие несколько дней на стандартную проверку возможных мотивов. Пришлось отмести все подозрения о страховом мошенничестве: вопреки всем правилам, у мастерской не было страховки, к тому же владелец погиб при взрыве, какой ему смысл устраивать поджог? Связи с бандами тоже казались маловероятными, поскольку никто из погибших, впоследствии опознанных как механики, ранее не был судим.

При поддержке убитой горем вдовы владельца Маркус изучил скудные записи, касавшиеся мастерской.

— Были ли у вашего мужа или семьи нерешенные проблемы с кем-либо? — спросил он. — Какие-нибудь крупные долги? Враги? Угрожали ли