Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

— Присаживайся. — Пальцер указал на потёртое сиденье.

Макс качнул головой.

— Нет, лучше постою. Слишком взвинчен.

— Понимаю. Но давай-ка ещё раз: ты всерьёз считаешь, что Патриция Келлер заодно с твоим напарником?

— Да. К сожалению. Сукин сын… Я всё это время не мог взять в толк: как же так — человек, с которым я бок о бок работаю столько лет, вдруг с ходу поверил, что я убийца? А потом дошло: он всё спланировал заранее. Даже роман с Вереной Хильгер затеял потому, что это входило в его расчёты. Всё это так… омерзительно.

Пальцер серьёзно кивнул.

— Тут не возразишь.

— Знаешь, что бесит сильнее всего? Что я сам до этого не додумался. Что, несмотря ни на что, продолжал ему верить. Если бы ты не открыл мне глаза, я бы и сейчас доверял ему. Эта мразь была в курсе каждого моего шага — я ведь сам всё ему выкладывал по горячим следам. Должно быть, каждый раз помирал со смеху. А напоследок попытался выставить в дурном свете и тебя — чтобы у меня вообще никого, кроме него, не осталось. Подлее уже некуда. Но я заманю его в ловушку.

— Меня — в дурном свете? Это как же?

— Давно началось. Едва я с тобой познакомился, он принялся тебя поливать. У тебя, мол, проблемы с начальством, и чего только ещё не плёл. А под конец и вовсе превзошёл сам себя. Когда я задал ему пару неудобных вопросов, он заявил, будто это ты всё подстроил, похитил Кирстен и запер у себя в подвале.

— Что? Я?

— Бред, правда?

Пальцер кивнул.

— Действительно. Ну и ну. И что теперь? Бёмер знает, где ты сейчас?

— Нет, упаси боже.

Макс пристально посмотрел Пальцеру в глаза.

— Тебе-то я хотя бы могу верить?

— Вспомни последние дни. Конечно.

— И ты в самом деле не похищал мою сестру? Не запирал её в подвале?

— Разумеется, нет, — возмутился Пальцер.

— Хорошо. У дома есть подвал?

На лбу Бургхарда пролегли морщины.

— Есть. К чему этот вопрос?

— Я… мне сейчас трудно вообще кому-либо доверять, понимаешь? Покажешь?

— Слушай, ты что, рехнулся? Ты же не всерьёз думаешь…

— Конечно, не всерьёз. И всё же. Сделай одолжение.

Пальцер коротко рассмеялся — смех не коснулся его глаз.

— Давай-ка подытожим. Ты знаешь, что напарник ведёт с тобой грязную игру, — и при этом всё равно хочешь… Ну ладно. Раз уж так важно — изволь.

Он кивнул в сторону прихожей.

— После тебя. Налево.

Макс вышел из комнатки и свернул в коридор. В его конце справа располагалась кухня, напротив темнела ветхая деревянная дверь.

— В ту, слева, — раздалось за спиной.

Макс потянул дверь на себя. За ней открылись голые, истёртые бетонные ступени, круто уходящие вниз, в темноту. У косяка по штукатурке тянулся белый кабель, обрывавшийся выключателем — кое-как прикрученным к стене. Макс щёлкнул им; неоновая лампа залила пролёт холодным светом.

— Ну, спускайся. Убедись сам, — поторопил Пальцер.

Едва Макс поставил ногу на первую ступеньку, ему почудился звук снизу. Он замер.

— Что такое?

— Да ничего. Показалось.

— Наверное, мышь. Тут всё уже порядком обветшало.

Лестница заканчивалась в помещении метров на пятнадцать. Вдоль стен теснилась старая мебель и стеллажи, заваленные инструментом, банками, бутылками и прочим хламом. В левой стене виднелись две серые двери, по виду металлические; местами краска вспучилась рыжими крупитчатыми буграми ржавчины.

— Можно туда заглянуть?

Пальцер снова покачал головой.

— Это смешно. Но как угодно.

Макс подошёл к правой двери и распахнул её. Тёплое облако, ударившее в лицо, напомнило заправочную станцию. Он окинул взглядом котельную и прикрыл створку.

Вторая дверь не поддавалась — но в замке торчал ключ. Не раздумывая, Макс повернул его, опустил руку на ручку и толкнул.

В следующий миг на него метнулась тень — и обрушилась всей тяжестью.

ГЛАВА 39

Макса отбросило назад, и он тяжело рухнул на пол. Воздух вышибло из лёгких, что-то тяжёлое сдавило ему грудную клетку. На мгновение мир потерял очертания, но тут тяжесть исчезла. Жадно глотнув воздуха, Макс огляделся и упёрся взглядом в чьи-то ноги.

— Ну, давай, поднимайся.

Голос был знаком. Патриция Келлер.

Со стоном приподнявшись, Макс увидел дуло пистолета, направленное ему в лицо. Рядом, ухмыляясь, стоял Пальцер.

— Что ж, ты был прав: никому нельзя доверять.

— Ты? — выдохнул Макс. — А я-то думал…

— Думал, что злодей — твой напарник. Ты не учёл одного: у напарника нет повода заставлять тебя страдать. В отличие от меня.

— От нас, — поправила Келлер.

— Но… что я тебе сделал? Или вам?

— Сейчас расскажу. Прежде чем заставлю смотреть, как я по кусочку отрезаю конечности твоей сестре. Считай это небольшой компенсацией за то, что упрятать тебя за решётку у меня не вышло.

— Что бы ты ни имел против меня, Кирстен ни при чём. Мучай меня, её не трогай.

Короткий злорадный смешок.

— Вот в этом ты как раз и ошибаешься.

Макс повернул голову, силясь заглянуть в соседнее помещение подвала.

— Да, она там. И пока что жива.

Пальцер прислонился к верстаку у стены и холодно посмотрел на Макса.

— Когда-то была женщина, которую я любил больше собственной жизни. У нас были большие планы: мы хотели завести детей и вырастить их в той защищённости, которой она сама никогда не знала. Ни она, ни её брат.

Макс уже догадывался, о ком идёт речь, и с этой догадкой ему вдруг стало понятно всё.

— В отличие от брата из неё всё-таки вышел человек. А он натворил серьёзных бед. Потому что у него были тяжёлые психические проблемы, потому что вся его жизнь состояла из боли и жестокости. Он рос без любви и сочувствия и сам не был способен на эти чувства. Страдал всю жизнь. Когда ты его поймал, он хотел только одного: умереть. Но ты ведь сумел этому помешать. И этого тебе оказалось мало. Ему срочно нужна была терапия, но нашлись люди, которые и этому помешали. Среди них Верена Хильгер, ещё кое-кто из коллег и снова ты. Ты так вгрызся в свои параграфы, так увяз в чёрно-белом делении на добро и зло, ты так влюбился в роль праведника, что тебе было плевать, что сделало