Собор темных тайн - Клио Кертику

то, что разжигает и поддерживает пламя. Всякого рода загадки, от которых появлялось только больше вопросов. К примеру, тексты, касающиеся старинных орденов, – именно та их часть, что была не более чем легендами. Лиам с детства знакомился с мифологией различных стран, читал как научные, так и эзотерические тексты о культовых загадочных постройках и неразгаданных загадках древности. Особенно его интересовали, как он признавался, Двуречье и Египет, кодекс Серафиниана[46], храм Рамзеса II. Это отлично объясняет его увлечение тайной Руанского собора.

Что же именно он искал? Думаю, он, как и все люди, интересовался истоками, причинами появления человечества и себя в частности, поиском смысла жизни, а так как любил архитектуру, делал это через нее. Лиам явно был искателем. Иногда мне кажется, он увлекался чем-то просто потому, что ему было интересно, что же уже удалось выяснить ученым и искусствоведам до наших дней.

Также Лиама очень интересовал Фергюс. Наверняка Фергюс первый, кто так кардинально отличался от него. Лиам считал Фергюса умным и эрудированным человеком, который предпочитал не щеголять своим знаниями.

Таким образом, привыкнув к подобному равновесию дружбы, они даже переняли черты друг друга.

В те дни я сильно боялся за него. Помню, что думал о скорейшем приезде Эдит, чтобы кто-то мог за ним постоянно приглядывать, но учеба начиналась только через шесть дней.

А пока Лиам позвал меня в гости делать чертежи.

Мы расположились в зале за обеденным столом, собираясь поработать. Дионис уснул на границе между кухней и залом. Лиам включил только крайний левый светильник, так что бо2льшую часть зала окутали гризайльные[47] тени.

Ранее я уже начинал работу над чертежом. Сегодня предстояло поработать плотнее.

Я видел, что работа Лиама продвинулась гораздо дальше. Мы договорились не мешать друг другу советами, так как итоговые изображения у нас должны были получиться разными.

Фейн работал сосредоточенно и внимательно, так что я не отвлекал его разговорами.

Я начал свою часть вчера и быстро осознал, что проект не настолько интересен, как то, что может рассказать Лиам. Все сводилось к тому, чтобы водить карандашом по бумаге. Меня больше интересовал Лиам и его переживания, но он так увлекся чертежами, что совсем забыл обо мне.

Я глядел на его почти законченный чертеж и завидовал листу бумаги, что забрал себе все его внимание.

Я вернулся к изучению собственной работы.

Вся эта древность, расчеты, греческие ордера были так рациональны, что у них не было ни шанса вызвать у меня интерес.

– Почему так важно установить точный размер колонны давно разрушенного храма? – поинтересовался я.

Когда Лиам спросил, точно ли я хочу заниматься этой работой, я ответил твердое «да», но спустя буквально сутки уже позволял себе задавать такие вопросы.

Он отвлекся от чертежа, провел большим пальцем по нижней губе и задумался.

– Если мы не будем собирать подобные сведения и корпеть над ними, разве имеет цену наша собственная работа?

– Разве нам будет не все равно? – спросила моя юная версия. Я даже отождествлять себя не хочу с некоторыми своими фразами из студечеких лет.

– Нам должно быть все равно, – задумался Лиам. – Скорее всего, мы так ценим это, потому что им было все равно тогда, как и сейчас.

– Я понимаю, но все равно это несколько усложняет жизнь. То, что мы ценим историю, не умаляет того факта, что можно было просто вывести нечто среднее.

«И посвятить время будущему», – хотел закончить я, но не стал.

Лиам склонил голову чуть набок и нахмурился, глядя на чертежи, потом бросил на меня взгляд из-под бровей.

– Ордерная система – это один из ключевых элементов в мировой истории архитектуры, да и в обычной тоже, а современный человек едва ли может осознать ее символизм. Конечно, я понимаю твой вопрос. Линии сами по себе мало значат, но как только ты понимаешь, что стоит за веками истории, за разрушением храма и рождением первой мысли о постройке, мнение меняется.

Я замялся и потупил взгляд. Вступать в такие разговоры с Лиамом было так же глупо, как задавать подобные вопросы тому, кто строил этот храм в древности.

– Тебе нужна помощь? – поинтересовался он, когда я ничего не ответил.

Я отрицательно покачал головой и взялся за карандаш. Лиам подвинул бокал с водой в мою сторону.

– Ты разговаривал с Ализ? – спросил он, раз уж мы отвлеклись от работы.

Я удивился такой быстрой смене темы.

– Нет, а должен был?

Я ответил слишком резко, так что Лиам даже смутился. Уголок его скулы дернулся, и он отвел взгляд.

– Она же осталась здесь на каникулы.

Я удивился тому, как умудрился запамятовать.

– Забыл, – признался я, улыбаясь.

На губах Лиама промелькнуло нечто, похожее на самодовольную усмешку.

– У меня есть ее адрес.

Вспоминая те времена, понимаю, что он всегда помогал мне с Ализ и постоянно подталкивал к ней, когда я боялся сделать первый шаг.

– Я тоже его знаю, но куда ее позвать? – честно поинтересовался я.

Лиам сосредоточил взгляд на крыше за окном и задумался.

– В театр. Кажется, это будет предложение со вкусом.

Я рассмеялся, прикрыв рот рукой. Это было так мило и неожиданно, что я не сдержал смеха.

Лиам серьезно уставился на меня.

– Я поначалу водил Эдит в театр.

Я постарался сдержаться, чтобы снова не засмеяться во весь голос.

– Что смешного? – спросил он серьезно.

– Не знаю, – признался я, улыбаясь во все тридцать два зуба.

Просто Лиам так рационально относился и к этому вопросу. Все это было крайне забавно.

– Кажется, они любят гулять, но на улице сейчас холодно.

– Да, прогулка не подойдет, – подтвердил я, сдерживая улыбку.

– Также в конце вечера нужно обязательно поужинать, – серьезно закончил Лиам.

После такого я сразу пришел в себя. Рестораны были моим слабым местом. Театр казался и правда идеальным вариантом, но куда вести ее на ужин? Ализ наверняка привыкла ужинать в ресторанах.

Наверное, на моем лице отразилась печаль, так как Лиам сразу вернулся к чертежу.

– Когда возвращается Эдит?

– В понедельник.

В тот день была среда, так что ждать оставалось недолго.

К концу вечера, когда Дионис проснулся и даже поужинал, а Лиам закончил свой чертеж, я сделал работу едва ли наполовину.

– Значение совпадает с одним из известных? – поинтересовался я.

– Да.

– Если у всех нас окажется одинаковое значение, архивы перепишут?

Лиам пожал плечами.

– По крайней мере, Жан Боррель предложит свой доклад, а там, наверное, еще будут проверки.

Напряженные плечи и сосредоточенный взгляд Лиама вдруг придали мне смелости.

Я уставился в окно, раздумывая над тем, как скоро ему удастся поделиться своим грузом