Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

– Тебе показалось, что я что-то сделала?

– Нет, просто я беспокоюсь о тебе.

– Почему?

– Ты мой друг, – просто ответил Энди.

У Табиты сжалось горло. Она с трудом сглотнула.

– А что-нибудь на мне ты заметил?

– Что именно?

– Ну, была ли на мне кровь?

Энди вздрогнул.

– Нет, не думаю. Хотя на тебе было наброшено одеяло. Впрочем, там же темно было.

– И дальше?

– Я спросил, все ли в порядке, а ты что-то пробубнила и пошла обратно на диван. Ну и что тут поделаешь! Стал пытать тебя насчет завтрашнего дня, думал, тебя это приведет в чувство. Ты ж знаешь, всякая работа руками отвлекает.

– Да…

– Потом я сказал, что принесу несколько досок, чтобы до утра они оттаяли, и открыл заднюю дверь. А ты сказала мне не ходить туда.

– И все?

– Кажется, все.

– И голос у меня тогда был твердый?

– Ну, вроде того, – как-то жалобно промямлил Энди.

– Так почему ж ты все-таки вышел?

Энди нахмурился.

– Да не знаю, – наконец сказал он. – Мне показалось, что ты просто не хотела, чтобы я выходил на холод.

– Да, – кивнула Табита. – Наверное, именно это я и имела в виду.

– Ну, – произнес Энди, глядя мимо Табиты, – как-то так дело было.

– Но я ничего тебе не говорила.

– Нет. Ты была сама не своя. Испуганная какая-то.

– Энди!

– Да?

– Я не делала этого. Не убивала.

Энди бросил взгляд на Табиту. Он был очень даже ничего: густые темные волосы, голубые глаза. Неудивительно, что Шона неровно дышит в его сторону.

– Конечно, не убивала.

– Ты веришь мне?

– Ты же знаешь, что я на твоей стороне.

– Спасибо.

Хотя на самом деле Энди так и не ответил на вопрос.

– А ты-то сам что о нем думаешь?

– О ком, о Стюарте? – поморщился Энди.

– Ты ведь что-то делал для него.

– Ну да. Прошлой осенью поставил ему теплицу и замостил патио.

– И что Стюарт?

– Да я просто выполнял его заказ, – сказал Энди, пожимая плечами.

– То есть ты хочешь сказать, что он не общался с тобой?

– Он всегда получал от людей, что хотел.

Табита вспомнила, что говорила ей Лора о жалобах мужа.

– Он и от тебя получил, что хотел?

– Можно и так выразиться.

– То есть?

– Просто он был немного мудаком.

Табита подалась вперед:

– Да ты что? В самом деле?

– Он был неприятным типом. Любил, чтобы на него пахали. Козел.

– А другие тоже так думают?

– Это тебе придется самой поспрашивать.

– А когда ты был у него последний раз?

Энди задумался.

– За несколько дней до его смерти я перетаскивал диван в его гостиной. Он стоял у меня над душой: так, мол, поставь или так. В конце концов я послал его.

– А в день убийства ты его видел?

– Нет.

– А сам где был?

– Красил у Кенни.

– А Кенни тоже там был?

– Нет.

Они посмотрели друг на друга.

– А почему тебя это интересует? – наконец спросил Энди.

– Потому что мне нужно знать, кто в тот день был в деревне, где, и кого видел.

– А. Ну, я, как сказал, был у Кенни.

Некоторое время оба молчали, стараясь не глядеть друг на друга.

– Кстати, ко мне приходила Шона.

– Знаю, – отозвался Энди, и лицо его смягчилось. – Она уже всей деревне раззвонила.

– Ну, естественно. А сам что о ней думаешь?

– О Шоне?

На лице Энди появилось какое-то особенное, едва уловимое выражение.

– Ну да.

– Нормальная женщина. Приятная.

– И весьма привлекательная.

– Никогда не думал об этом.

– Милая.

– В смысле?

– Да ладно. Она рассталась со своим кавалером.

Тут Энди внезапно рассмеялся:

– Не верю!

– Чего «не верю»?

– Это она подговорила тебя?

– Не понимаю, о чем ты. Не то чтобы она…

– Этого никогда не будет.

Раздался звонок. Табита не обратила на него никакого внимания.

– Давай сменим тему.

– Ваше время истекло.

Табита обернулась и увидела худую надзирательницу с кислым лицом.

– Не может быть!

– Может, – последовал ответ.

– Я готовлюсь к суду.

– Меня это не интересует.

У надзирательницы были впалые щеки и глаза-изюмины. Она положила руку на плечо Табите, и та почувствовала, как будто ее схватили щипцами. Табите сделалось жарко.

– Слышь, отвали, – сказала она, стряхивая руку тюремщицы.

Затем она еще раз произнесла эти слова. Громче. Во весь голос.

У стола появилось еще двое.

– Начальница это вряд ли поймет.

Когда ее уводили, Табита оглянулась и увидела, что Энди смотрит ей вслед. Вид у него был печальный.

Сев за стол перед раскрытым блокнотом, Табита долго не могла сосредоточиться. Она все еще думала об Энди, о его взгляде. Он явно жалел ее. От этой мысли становилось тошно. На нее вдруг навалилась страшная усталость – такая, что веки казались налитыми свинцом. Каким облегчением было бы уснуть! Спать, спать и никогда не просыпаться.

Глава 28

– У меня есть еще одна идея! – услышала свой голос Табита. Собственные интонации напомнили ей девушек-скаутов из школы, которых она в свое время особенно ненавидела.

Идея заключалась в том, что они с Даной теперь будут работать вместе над письмом, но Табита будет диктовать, а Дана записывать.

– А это разрешено? – нахмурилась Дана.

– А что здесь такого? В тюрьме есть те, кто не умеет писать, а другие пишут за них письма.

– Но ты-то умеешь писать.

– Да какая разница! Тем более это хорошая практика для тебя.

– Глупость какая-то.

– Зато ты сможешь мне помочь. В этом письме я попытаюсь кое-кого заставить сделать для меня одну вещь. И мне хочется, чтобы ты высказала об этом тексте свое мнение.

Табита усадила Дану за стол, вручив ей чистый лист бумаги и ручку.

– Это письмо нашему фермеру, – пояснила она. – Он был в деревне в день убийства.

– И чем это поможет?

– В день убийства Стюарта Риза в деревне не было почти никого из местных жителей. Но я хотела бы поговорить с теми, кто мог что-то видеть или слышать.

– И это поможет доказать, что ты не убивала?

– Возможно.

– Но как?

– Да если б я знала! Тогда и писать не было б смысла.

Табита ненадолго задумалась.

«Дорогой Роб…»

– На самом деле его зовут Роберт, но я всегда звала его Роб. Роб может показаться слишком фамильярным, а, с другой стороны, «Роберт» – больно уж официальным.

– Так что же писать?

– Пиши: «Дорогой Роб».

Далее Табита медленно, с расстановкой продиктовала письмо человеку, который никогда не вызывал у нее особого восторга. Роб был, в принципе, незлой, но и особой приязнью к ней тоже не славился. Некоторые слова Табита выговаривала почти по буквам. «Как