Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

поставил у дальней стены кабинета. Опустился на пуфик, поджав губы с выражением раздраженным и сосредоточенным. Линялый джинсовый комбинезон, темная рабочая рубашка в клетку, поношенные ботинки из конской кожи. Словно только что, после рабочего дня, вылез из самосвала на углу Сент-Николас. Таких в Гарлеме полным-полно: недавно приехали с юга — точнее, бежали от разнообразных невзгод — и теперь бьются, чтобы прокормить семью. Не столько маскировка, сколько общая биография.

И тем не менее что-то не так.

Карни давненько не доводилось оказываться в подобной компании. А ведь когда-то он регулярно видел преступников. Отец приглашал к ним домой — они тогда жили на Сто двадцать седьмой улице — своих дружков; те с топотом поднимались по лестнице, расфранченные жулики с недобрым взглядом и улыбкой такой же фальшивой, как и двадцатки в карманах их брюк. Карни прогоняли в детскую, но он опускался на пол у двери и с удивлением подслушивал разговоры: скок, пропуль. Фирмач? Что еще за фирмач? Не фирмач, ширмач: карманник. Наверное, вспоминая своих детей, с которыми давно не общались, эти люди дарили Карни игрушки, сделанные неизвестно кем, безделки с острыми углами и голодными краями, которые тут же ломались.

— Блатованное местечко, — заметил Майами Джо, прищурившись на диплом Карни на стенке.

— Абсолютно законопослушное, — возразил Карни.

— Барахло будьте-нате, — подхватил Артур. — Правильная ширма для барыги.

Фредди откашлялся. Рассеянный взгляд Перчика напомнил Карни снимок из «Нэшнл джиогрэфик»: крокодил — над водой торчат лишь глаза — подплывает к ничего не подозревающей жертве.

— Почему Июньнадцатого? — спросил Карни.

Майами Джо пожал плечами.

— Я не знал, какой это день.

— Это какая-то провинциальная чушь, — добавил Перчик. — Это они там отмечают.

В «Трибьюн» писали, что семейство Браун, недавно приехавшее из Хьюстона, штат Техас, вот уже одиннадцать лет празднует Июньнадцатое. И в день ограбления они — в двенадцатый раз — отмечали его в банкетном зале «Линия горизонта». Брауны полагали, что такую традицию — праздновать день, когда последние из рабов получили известие об освобождении, — не грех перенести и на северную почву. Руководитель оркестра регулярно выступал с Дюком Эллингтоном, гости отплясывали. Брауны рассчитывали устраивать такие вечеринки каждый год, и никак не реже. «Дома подобного не случается, — поделилась с репортером миссис Браун. — Проснуться и узнать о таком!»

— Если мы кого-то разозлили, — сказал Майами Джо, — то и ладно.

Если случившееся смахивает на преступление на расовой почве, тем лучше: это собьет с толку следствие.

— Может, уже объяснишь им, почему мы здесь, — предложил Перчик.

У нас проблема с Чинком Монтегю, сказал Майами Джо. Все, кто живет к северу от Сто десятой, знают о нем из газет: то в колонке светской хроники напишут о большом благотворительном бале в отеле «Тереза», то в криминальных сводках — о перестрелке в игорном зале. «Пострадавшего доставили в Гарлемскую больницу, где и констатировали его смерть». А если не из новостей, то видели его лично — если, к примеру, играли в подпольные лотереи (а в них играли многие) или раз в неделю передавали людям Чинка конверты с платой за крышу, таких тоже немало, или время от времени брали у него деньги в долг, а кому не случается время от времени занимать?

Майами Джо рассказал о Монтегю подробнее, чтобы объяснить, в какую они попали передрягу. Чинк — протеже Бугра Джонсона, сперва был телохранителем, потом охранником в одной из многочисленных лотерейных точек Бугра. Бандиты и гангстеры по традиции прятали трупы в парке Маунт-Моррис; ходила шутка, что якобы Чинк зарезервировал и себе местечко, вроде личной парковки. Вскоре Чинка повысили — кинули лакомый кусок: поставили старшим над Ленокс-авеню. А когда Бугор за продажу наркотиков загремел в Алькатрас, то поручил Чинку собирать деньги со своих лотерейных точек. Разумеется, часть оставляя себе, но и жене Бугра отстегивать каждую пятницу, пока он отбывает срок. А итальянцев и местных выскочек к делу не подпускать. Охранять его от посягательств.

Чинк искусно владел опасной бритвой.

— Обзавелся ножом, чтобы держать народ в узде, — подхватил Фредди. — Папаша его — этот точильщик с Барбадоса.

Словно то, что он с Барбадоса, многое объясняет.

Карни вспомнил, о ком речь: и отец Чинка, и его крепенькая тележка в их районе давно примелькались. Отец с сыном зарабатывали на жизнь тем, что обслуживали повседневные нужды. «НОЖЕВОЙ МАСТЕР Т. М.» — было написано на дощечках выцветшей золотой краской. «ЗАТОЧКА, ШЛИФОВКА НОЖЕЙ И БРИТВ, ПИЛ, НОЖНИЦ, КОНЬКОВ». Старик шатался по всему Гарлему, звонил в колокольчик — никогда не знаешь, из какого дома на улицу высыплют клиенты со своим тупым железом. Толкал тележку, звонил в колокольчик и орал: «Точить ножи, ножницы!» Карни, как все, годами пользовался его услугами. Т. М. вострил и полировал столовые приборы, мурлыча безвестный псалом, потом заворачивал их в страницу из официального журнала Национальной ассоциации содействия развитию цветного населения США «Кризис», торжественно возвращал хозяину и продолжал путь. «Точить ножи, ножницы!»

Карни не мог взять в толк, каким образом ремесло старшего Монтегю связано с тем, что его сын искусно владеет ножом, — если уж на то пошло, это подразумевает, что он знает, как содержать нож в порядке. Отец Карни был мошенником, но это вовсе не означает, что и Карни мошенник. Это всего лишь значит, что Карни понимает, как устроена эта сфера.

— Отель платит Чинку за крышу — мы знали, что он объявится, — продолжал Майами Джо. — При нем ни один ниггер не пойдет на дело. Но тут другое.

— У него есть девица, — вмешался Перчик.

— Он связался с одной бабенкой, — сказал Майами Джо, — ее зовут Люсинда Коул. Танцевала в «Шайни», пока их не закрыли.

— Аппетитная мулаточка, вылитая Фреди Вашингтон, — пояснил Перчик.

— Фреди Вашингтон? — переспросил Фредди.

— Чего я не знал, так это того, что он помогает ей пробиться в кино, — продолжал Майами Джо. — Оплачивает ей уроки — как играть, как правильно говорить, как держаться в кадре, ну и так далее. Всякое такое. Она уже полгода живет в отеле «Тереза», он оплачивает ей номер. И знакомит с ней заезжих киношников — мол, из нее получится черная Ава Гарднер.

— Ава Гарднер, — повторил Фредди. — Как на том фото в этом ее свитере, из-под которого виден белый лифчик.

— Чего мы не знали, — подхватил Артур, — так это того, что она держит свои украшения в хранилище отеля «Тереза». Все, что он ей покупал. Мисс Люсинда Коул. И теперь Чинк грозится спустить шкуру прямо посреди Сто двадцать пятой улицы с тех ниггеров, которые их украли. За то, что покусились на вложенные им средства.

Карни вздохнул — громче, чем полагал.

— Насчет этого я бы не