Зарубежный детектив 2026-7 - Сандроне Дациери

счету все равно. Я с удовольствием схомячу буррито и буду пить шампанское через соломинку, я ведь не ломака. Да и тот день в «Кантине» был одним из лучших в моей жизни. Просто все это подозрительно – вот что я имею в виду.

– У вас есть какие-то особенные планы? – спрашивает Хенрик скучающим тоном. – Кроме того, чтобы наделать побольше селфи.

Роза смеется. Ей, с ее добротой и наивностью, в голову не приходит, что это издевка.

– Порекомендуете что-нибудь? – спрашиваю я, откидываясь на спинку стула.

– Да… пожалуй. – Хенрик смотрит сквозь стеклянные двери на лес. – Вам стоит навестить мою жену Йоханну в ее лесном убежище. Она сварит вам традиционный финский кофе. Самое то, чтобы согреть промерзшие косточки в зимний день. Она почти не говорит по-английски, но ведь не обязательно знать слова, чтобы понять друг друга?

Он делает паузу и многозначительно смотрит на меня.

– Мы, вообще-то, уже заходили, – говорю я, и его брови удивленно поднимаются. – Никого не было дома.

– Йоханна там не живет, – отвечает Хенрик со снисходительной усмешкой. – Ночью в лесу иногда бывает минус тридцать, – добавляет он и указывает в сторону консьержки: – Поговорите с моей дочерью, и мы подберем удобное для вас время.

Вспоминаю противное чавканье за дверью той измазанной грязью хижины. Они точно держат там какого-то зверя. Надо бы выяснить.

– У вашей жены есть домашние животные?

– Домашние животные? – смеется Хенрик. – Нет, если не считать благородных обитателей лапландской чащи. Йоханна здесь родилась, так что в каком-то смысле все они – ее питомцы.

Матти украдкой смотрит на меня, и я знаю, о чем он думает.

Этому парню самое место на сцене.

– Хорошо, – продолжает Хенрик. – Оставлю вас наедине с вашим бездонным бранчем. Приятного отдыха!

– О, нам очень приятно, – отвечаю я, глядя на него исподлобья. – Так мило с вашей стороны принимать нас тут!

Он дергает уголком губ:

– Пожалуйста, не стоит меня благодарить.

Есть что-то особенное в этом «пожалуйста». Думаю, Хенрик выразился буквально. Для него унизительно, что ему пришлось в итоге согласиться на коллаборацию с нами. Он ведь несколько раз отвечал отказом, если верить моим агентам, но затем приполз обратно, когда его рекламе стали позарез нужны просмотры. Не нужно быть гением, чтобы понять, что Хенрик Хайлендер презирает популярность такого рода. Связываться с кем-то, кто снимает трусы за деньги, ему противно, но только деваться некуда. По какой-то причине он плюнул на гордость и принимает у себя людей, на которых, гори они огнем, даже не помочился бы.

Я очень не люблю, когда мне отказывают, и ненавижу, когда на меня вешают ярлыки. У меня ровно столько же прав находиться здесь, как у любого другого.

Хенрик неторопливой, расслабленной походкой удаляется прочь, а я провожаю его взглядом, еле сдерживаясь, чтобы не сказать пару ласковых напоследок. Значит, Трюфельного Флетчера он угостил целой беседой, и даже нелепая британская пара удостоилась театрального монолога, а я такая дрянь, что на меня великому Хайлендеру жаль потратить и пару минут? Выходит, гости вроде меня не заслуживают нормального приема?

При виде еды на столе – всей этой кучи углеводов под медленно застывающим, вязким сыром – мне становится нехорошо. Кажется, что по стенам снова идет рябь, а потолок провисает, как тканевый полог во время ливня. Мне будто бы снова семь лет. Я – кожа да кости – бреду по ночной фавеле. Настороженно зыркаю по сторонам, одичав от страха и голода. Грызу объедки и гнилые фрукты.

Нужно подышать. Оставив Розу и Матео, встаю и направляюсь в другой конец комнаты. Пошатываясь на каблуках, раздвигаю стеклянные двери и выхожу на широкую террасу, покрытую инеем. Сверху над ней деревянный навес, тут и там пылают ямы каминов. Я с облегчением вздыхаю, наслаждаясь тем, как мороз пощипывает кожу.

Окунуться в холод приятно. Он будто бы очищает.

Втягиваю носом ледяной воздух и медленно выпускаю его сквозь зубы. Рассеянно глядя перед собой, слушаю звуки вокруг: ласковое журчание воды, текущей по камням, треск древесины в чаще, приглушенную музыку из ресторана.

И вдруг я замечаю что-то в лесу.

Движение.

Оно почти неразличимо для глаза – тут вздрогнет, а там качнется ветка, – но я знаю точно: в зарослях кто-то есть. Какое-то ночное животное бродит вокруг гостиницы.

Щурюсь, пытаясь разглядеть очертания в темноте, и наконец вижу рога. Да. Кривые, ветвистые рога плывут среди деревьев. На одном из отростков, от кончика до самого основания, вытянулось темное пятно. Возможно, кровь. Это северный олень, конечно. Или, может, лось? Однако лоси, по-моему, здоровенные, а это существо хоть и очень высокое, но не выше человека.

Оно бредет, неуклюже прихрамывая, будто его ранили. С того места, где я стою, не видно ничего, кроме рогов, но по ощущениям тело у него какое-то неправильное: вроде как передние ноги намного длиннее задних, и потому оно двигается рывками.

Заросли снова шелестят, и зверь окончательно скрывается из виду. Что-то его спугнуло. И все-таки мне кажется, что я слышу сквозь воркотню водопада, как он хрипло пыхтит.

– Эй! – сжимаю кулаки.

Внезапно мой слух щекочет омерзительное шуршание – словно тараканы бегут по сухой газетной бумаге. Шорох приближается. Каким-то образом этот нескладный зверь сумел разогнаться и теперь несется через подлесок в мою сторону.

Страх приковал меня к месту. И снова я слышу это грудное сиплое дыхание, однако на этот раз оно идет сверху. Поднимаю глаза и каменею от ужаса.

На внутренней поверхности навеса вниз головой висит кошмарное существо. То, что я видела раньше среди деревьев, теперь находится прямо передо мной – это огромная насекомоподобная тварь с мехом, рогами, копытами и множеством суставов. Его крючковатые конечности согнуты, как лапы богомола. От него смердит тухлятиной. Существо причудливо изгибает шею, словно хочет показать мне свое лицо. Только вместо лица у него лишь голый череп. В пустых глазницах горят огни. Это неподвижный взгляд демона. А ниже тянется длинная и тонкая линия рта, похожая на разрез от скальпеля.

Существо клонится, точно вот-вот упадет, и с булькающим хрипом втягивает воздух. Мои легкие, кажется, заполнены цементом. Не могу шевельнуть ни рукой, ни ногой, лишь смотрю, как оно растягивает покрытые волдырями губы и улыбается мне.

Улыбается влажной, кровавой улыбкой.

Флетчер

Мне почудился женский крик. Молодая британка, видимо, тоже его слышала, но, когда мы встречаемся глазами, она смущенно опускает взгляд и смотрит в телефон. Я верчу головой – нужно сказать кому-то из персонала, – но именно в такую минуту рядом, как нарочно, никого нет. Только парочка молодых