Смертельный псевдоним - Наталья Солнцева

– Нет. А кто это?

– Дрессировщик собак. И по совместительству – тайный советник.

Доктор молча уставился на собеседника. По его лицу блуждали тени, как будто он пытался осмыслить некую важную вещь.

– С тех пор как вы сказали, что была убита еще одна женщина, пациентка нашей клиники, не могу отделаться от одной мысли, – наконец признался он. – Как странно устроена память! Я много лет не возвращался к этому, и вдруг вспышка: мы с дедом сидим в камышах, ловим рыбу. Не клюет. Скука, жара… я, тогда еще мальчик, начинаю ныть, проситься домой. И дед рассказывает мне страшную историю. Он иногда развлекал меня историями из своей практики судебно-медицинского эксперта. А что еще он мог рассказывать, когда в этом проходила вся его жизнь?

– Ваш дедушка был судебным медиком? – удивился Смирнов.

– Да. Я же говорил, что вырос в семье потомственных врачей. Мать с отцом запрещали деду пугать меня жуткими подробностями убийств и прочего, поэтому мы с ним болтали украдкой. Дедушка считал, что здоровую психику ничем не испортишь. К тому же моя карьера врача была заранее запланирована, следовательно, я должен был привыкать к различным видам смерти. На той рыбалке он поведал мне…

Плетнев говорил долго, а сыщик ловил каждое слово. Молодой человек оказался просто кладезем информации.

– Почему я не встретился с вами раньше? – сокрушался Всеслав.

Он достал из кармана фотографию Садыковой и Константина Марченко, показал доктору.

– Если вы еще что-нибудь мне подскажете, я окажусь перед вами в неоплатном долгу!

Максим смущенно кашлянул, яркий румянец залил его щеки.

– Я рискую показаться вам монстром, – пробормотал он, не отрывая глаз от снимка. – Этот парень мне знаком. Он актер театра… «Неоглобус», по-моему. Они с Лейлой были друзьями. Иногда на работе мы с ней болтали о том, о сем. Лейла делилась со мной впечатлениями о спектаклях. Пару раз она приносила пригласительные билеты на премьеру. Думаю, она хотела пойти в театр с Адамовым, но он, разумеется, отказывался. И однажды я составил ей компанию. Там в фойе ее, то есть нас, встретил этот артист, мы познакомились, так, мельком. Ни к чему не обязывающий обмен любезностями. Парня зовут Костя, если мне не изменяет память.

– Звали…

– Простите? – Плетнев вскинул на сыщика недоуменный взгляд.

– Константин мертв, его убили несколько дней назад.

Хирург выпустил из рук фотокарточку, откинулся на спинку стула.

– Вы меня разыгрываете?

– Смерть не любит, когда с ней шутят, – серьезно сказал Смирнов.

– Но… это же… Кошмар! Знаете, Лейла восхищалась талантом Кости. Он был таким выдумщиком! Взял себе псевдоним человека, который и вправду жил в Англии в шестнадцатом веке. И еще он показывал Лейле какое-то место, где пересекаются времена.

– Что?

Плетнев замялся.

– Ну, она так говорила, что будто бы Костя водил ее в один странный переулок или… не помню. Вроде как там находится точка пересечения времен. Москва – удивительный, неразгаданный город. Недаром Булгаков выбрал его местом действия для «Мастера и Маргариты». Сюда не побрезговал заглянуть сам Воланд!

Сыщик вышел из клиники в глубоком раздумье. Если он косвенно вмешался в дела торговцев человеческими органами, то понятно, почему его хотят остановить. Любой ценой. Но зачем было похищать Еву?

– Не проще ли этим ребятам убить меня? – прошептал он, усаживаясь в машину.

«А как же «наследство Дениса»? – выскочил, как чертик из коробочки, его внутренний голос. – Мертвый, ты не сможешь вернуть им «украденное».

Глава 26

Тому, кто назвал себя Потрошителем, приснился эротический сон. Раньше ничего подобного с ним не происходило. Он расценивал секс как обязательную составную частьлюбви между мужчиной и женщиной. Поэтому заслуживают презрения те, кто торгует своим телом. Они преступают законы – и человеческий и небесный. И должны быть наказаны!

Ева еще в Эдемском саду сговорилась со Змием и ввергла Адама в пучину грехопадения. Он и охнуть не успел, как был изгнан из обители блаженства и очутился по уши в пороках, грязи и мучениях. Теперь сыны адамовы, вместо того, чтобы проводить дни свои в беззаботных наслаждениях, вынуждены влачить жалкое существование и добывать тяжким трудом хлеб свой.

Подобные мысли, как и эротические сновидения, раньше были чужды сухому рациональному уму того, кто назвал себя Потрошителем. Он жил механически, воспринимая происходящее как данность и не внося в нее ничего своего. Его мир казался ему незатейливым и простым, правильным, как школьное расписание. Тот, кто назвал себя Потрошителем, вначале был отличником и привык получать пятерки. А потом незаслуженно пострадал.

Благополучный и безопасный внутренний мир рухнул, как карточный домик… И оказалось, он имел двойное дно. То, что открылось после сокрушительного обвала, не поддавалось описанию. Это были извилистые, темные пещеры, полные монстров и адских тварей, какая-то клоака, кишащая гадами. Тот, кто назвал себя Потрошителем, заглянул туда – и ужаснулся. Он понял, почему эти лабиринты были надежно скрыты не только от посторонних глаз, но и от его собственных. Некоторое время он балансировал на краю этой бездны, но не удержался и начал медленно сползать в нее.

Тогда он еще не был Потрошителем. Ему и в голову не приходило называть себя так. Откуда выплыл этот страшный образ? Может быть, из тех мрачных глубин, о которых он до поры до времени не подозревал?

Эти неизведанные глубины хранили в себе разукрашенные, насквозь пропитанные соблазном видения. То, чего не было и не могло быть в обыкновенном, житейском сексе, – эротику, где изыск и садизм конвульсивно сливались, ласки обращались в наказание. И где непреодолимое влечение порождалось не любовью, а ненавистью и жаждой мести.

Как можно желать женщину, которую ненавидишь? Оказывается – можно.

Эротический сон перенес действие из холодных и темных казематов в роскошно убранную спальню. Страстная любовница в королевском платье отдавалась отчаянно, яростно, до полного изнеможения… и умирала. Он вонзал нож в ее трепещущее сердце. Чтобы она не смогла изменить ему, повторить то же с другим.

Тот, кто назвал себя Потрошителем, проснулся, все еще переживая увиденное. Ему теперь все подвластно, и сон можно превратить в явь. Стоит только захотеть! Полчаса он лежал, обдумывая способы, которыми можно принудить женщину полюбить, и не нашел ни одного надежного. Тогда он заставит ее отдаться под угрозой смерти, – это будет восхитительно!

Но сначала надо добиться, чтобы Любитель Совать Нос в Чужие Дела вернул