Смертельный псевдоним - Наталья Солнцева

Мужчины в растерянности уставились на труп.

– А Вадимом он себя называл неспроста – взял имя отца! – вдруг сказал сыщик. – Задолго до всех описываемых событий. И Шкляров его знал как Вадима.

– Великолепный случай для практикующего психиатра, – заметил Адамов. – Впрочем… боюсь, Шклярову сей экземпляр не по зубам!

Эпилог

Вечером того же дня Николай провожал своих гостей.

Пережитое сблизило этих разных людей – хирурга Адамова и его жену, бизнесмена Крюкова, преподавательницу испанского, частного сыщика. Особенным расположением гореловский «магнат» проникся к Еве. Они обменялись телефонами.

– Если какое редкое лекарство понадобится, обращайтесь ко мне! – от души предложил он. – Из-под земли достану!

Ева улыбнулась, протянула ему руку. Крюков засмущался, неловко коснулся ее руки губами.

– А бывают вообще… счастливые люди? – спросил он. – Вот, если к примеру, мою жену убили, я уже никогда не буду счастлив?

Ева не сразу ответила.

– Счастье не уходит навсегда, – вздохнула она. – Оно возвращается.

Крюков вышел за ворота своей усадьбы и долго смотрел, как удаляются, растворяются в вечернем сумраке две машины. Через сорок минут хорошей езды они будут в Москве.

Адамовы ехали молча, ощущая себя уже не врагами, но еще не возлюбленными. Просто – мужем и женой, которым предстоит все начинать сначала.

Добравшись до своей квартиры, они закрылись в супружеской спальне и проговорили ночь напролет. Они сказали друг другу больше, чем за всю предыдущую совместную жизнь.

Утром, измученные и уставшие, они вышли в гостиную. Что-то изменилось вокруг них – в воздухе, в самом пространстве комнат. Кристина впервые почувствовала себя хозяйкой этого дома.

– Знаешь, Лева, – прошептала она. – Елена здесь больше не живет. Она ушла. Ушла! Мы обе свободны.

– Идем завтракать, – сказал Адамов, ощущая, как с его плеч свалился давний тяжкий груз вины и непонимания.

На кухне сидела Ася, пила чай. Она подняла голову и посмотрела на родителей. Девочка поймала себя на том, что впервые подумала так об отце и Кристине. Наверное, ее сердце смягчила любовь к Игорю. Или вчерашний телефонный разговор с сыщиком… Разве это важно?

Всеслав тем временем с удовольствием наблюдал, как Ева примеряет свой новый бирюзово-розовый наряд. Ему было приятно каждое ее движение, жест или слово. Его ничего в ней не раздражало. Как будто прошел бурный весенний дождь и смыл все наносное, ненастоящее…

Дождь и вправду шумел за окнами – небесный водопад, обрушившийся на город. Он летел косо и густо, падая на грешную землю, гремел в водосточных трубах оглушительным хором ангелов. От стекающей по стеклам воды мир казался написанным смелой и вдохновенной кистью импрессионистов.

Ева подошла к окну.

– Проявление неразделимой сути бытия, – сказала она, глядя на дождь. – Каждое мгновение жизни наполнено противоречиями. Они-то и создают жесточайшие драмы духа. Где я об этом читала?

– Может, у Шекспира?

– Вот что странно! Потрошитель мертв, но… я не смогу прийти в тот тупичок, спуститься в тот подвал одна. Ни за что!

– Жутковато там, – согласился Смирнов. – Мы не знаем о влиянии событий на то место, где они произошли. Возможно, ужасное зло или сильная радость оставляют свой отпечаток в пространстве. Несмываемый энергетический след прошлого. А впрочем… дождь смывает все следы!

Ева, не поворачиваясь, улыбнулась, – дождю, себе, своему чувству свободы. Она больше никому не хочет подражать, ни на кого быть похожей, – ни на рубенсовских женщин, ни на великих королев, ни на изящных юных пастушек, ни на знаменитых актрис. Какое наслаждение – бытьсобой!

– Тени притворяются, что они исчезли, – неожиданно произнесла Ева. – А сами продолжают жить среди нас.

– Только если мы им позволяем! – возразил Смирнов.

Любовная лодка Всеслава и Евы выдержала первую серьезную бурю, скорее даже разрушительный ураган – и выстояла. Она едва не перевернулась, получила пробоину, и на ее дне плескалась вода.

Но буря улеглась, ураганный ветер стих, а лодка все так же, как и раньше, покачивалась на ласковых волнах. Она плыла к неоткрытым островам…

1

См. роман Натальи Солнцевой «Венера и Демон».

2

См. роман Н. Солнцевой «Свидание в позе лотоса».