Смертельный псевдоним - Наталья Солнцева

– Ты свихнулась от ревности! – все сильнее распалялся доктор. – И плохо соображаешь! Вспомни, что тебе мерещится! То Ася набрасывается на тебя с ножом, хочет зарезать! То мохнатое чудовище прыгает на тебя во дворе! Тебе самой давно пора обратиться к психиатру, Кристина. Ты одержима идеей мести. Мою бывшую пациентку Крюкову тоже ты убила?

– К-крюкову? – выдохнула Кристина, теряя остатки самообладания. – Ты еще с кем-то разделался, Лева? На твоем счету уже несколько жертв? Боже мой! Выйти замуж за маньяка! Вот уж чего я не ожидала. А почему ты держишь в такой тайне смерть твоей первой жены? Ты и ее… прикончил? Как, Лева? Зарезал, отравил, задушил подушкой или сделал укол? Может быть, ты стал хирургом, чтобы удовлетворять жажду крови? Резать людей на законных основаниях? То-то ты пропадал на работе сутками! Операционная, беспомощный человек на столе, скальпель у тебя в руках, кровь… чем не забава? Но тебе перестало хватать операций! Маньяк никогда не способен насытится кровью. И ты начал убивать пациенток, медсестер… меня тоже, наверное, хочешь убить! Особенно теперь, когда я обо всем догадалась!

– Прекрати! Замолчи сейчас же! Ася услышит…

Но Кристину было не остановить. Она остервенело вскочила и… увидела на полу торчащий из кармашка злополучного костюма скальпель. Адамов опередил ее на доли секунды: он, все-таки, мужчина, и схватил скальпель раньше жены.

– А-а-ааа-ааа! – завизжала она. – Помогите! Спасите! Убивают!!!

Кристина забыла, что сама во время прошлогоднего ремонта потребовала создать в квартире полную звукоизоляцию, чтобы соседи не тревожили своим шумом, и с улицы звуки не доносились.

У себя в комнате Ася приоткрыла дверь и слушала, довольно потирала руки. На сей раз «сюрприз» сработал. У папы откроются глаза на Кристину, он наконец поймет, с кем имеет дело! Она набрала номер Бокова.

– Игорь, привет!

– Как дела? – сразу спросил парень. – Получилось?

– Ага! – захихикала, прикрывая рот рукой, Ася. – Кристина нашла «скелет в своем шкафу». И теперь они с папой страшно орут друг на друга.

* * *

Тот, кто назвал себя Потрошителем, думал о Смирнове. Любитель Совать Нос в Чужие Дела получил его послание и теперь прикидывает, как ему половчее выследить отправителя. Он никуда не пойдет, будет сидеть дома и ждать звонка! Правильно… У него нет другого выхода.

«Настало мое время, – рассуждал похититель. – Я диктую условия! Проклятая Ищейка наверняка решит, что я велю принести «наследство Дениса» на остановку вечером, в час пик. Сумерки, скопление людей, набитые битком троллейбусы и автобусы поспособствуют взять пакет незаметно и скрыться. В толпе не уследишь, даже если заранее установить наблюдение с нескольких точек. Впрочем, для этого нужны помощники, а их у Смирнова нет. Он – охотник-одиночка. Следопыт! Его кредо – побеждать не числом, а умением. В этом мы с ним похожи. Приятно иметь дело с достойным противником! Смирнов не лыком шит, он мастер разных интеллектуальных трюков. Его так просто не обхитришь. Придется обмануть его ожидания, перенести действие на утро. И сменить место. Использовать для передачи пакета не троллейбусную остановку, а подземный переход в метро или вокзал. В общем, вариантов множество. И позвонить впритык, чтобы времени у Смирнова хватило только на дорогу, и то внатяжку. Ему будет не до умственных пируэтов, лишь бы не опоздать. Придуманные заранее меры в таких условиях не пригодятся, а новые ловушки Ищейка расставить не успеет».

Потрошитель удовлетворенно улыбнулся. За пакетом он отправится сам, лично. Это никому не доверишь, риск уж больно велик. Все поставлено на карту.

– Нас не поймают, – прошептал он своему двойнику-Тени. – Не беспокойся, я все предусмотрел. Ты когда-то ускользнул от всей лондонской полиции, так неужели мы не справимся с сыщиком-одиночкой? Будь он хоть семи пядей во лбу!

Обдумав детали, Потрошитель выглянул в окно – хмурый рассвет висел над городом. С севера наползали сизые тучи. Весьма кстати: темная куртка, спортивная шапка, закрывающая лицо, не будут бросаться в глаза.

«Видишь, судьба благоволит нам, – мысленно сказал он двойнику. – Мы славно повеселимся. Никто не собирается отпускать жертву. Этот лакомый кусочек мы с тобой не станем глотать в спешке, Джек, не чувствуя вкуса. На этот раз нам не помешают смаковать каждый миг нашего пиршества. Кто сказал, что кровь соленая? Она сладка, как любовь в преддверии смерти…»

Сколько Потрошитель упивался предвкушением ожидающего его развлечения, он не знал. Со временем происходило что-то странное – оно растягивалось и сжималось, замирало и летело, выйдя из-под контроля стрелок часов.

Пришедшая на ум мысль вывела Потрошителя из приятного забытья.

А если Смирнов заартачится? Если потребует гарантий? Захочет обменять пакет на пленницу и никак иначе?

– Ты не станешь его слушать, – прошептала Тень. – Скажешь, что как только пакет окажется у тебя в руках, заложницу привезут и оставят в условленном месте. Придумывай, что хочешь, выполнять все равно не придется. Главное – заполучить «наследство», раз для тебя это важно. И мы сможем поразвлечься всласть, вознаградить себя за долгие часы ожидания! Так что не робей, парень, обещай все подряд. Сыщик поверит, онзахочет поверить. Иначе ему придется еще до развязки признать свой проигрыш. А он гордый! Почти как ты. И в этом ваша беда.

Тень еще некоторое время бормотала, шептала, хихикала, подзадоривая того, кто назвал себя Потрошителем. Он потерялся в диалоге с Тенью, перестав различать, где он, а гдеона. Тело обливалось потом, его бросало то в жар, то в холод; дрожь сменялась оцепенением, в глазах темнело, а в ушах, то усиливаясь, то затихая, раздавался надоедливый, сводящий с ума звон. От него некуда было деться. В голове нарастала боль.

Потрошитель поспешно оделся и вышел на улицу. План действий сложился в его воспаленном мозгу, подобно мозаике из своих и чужих фрагментов. Раздвоенность становилась невыносимым бременем, которое нельзя было сбросить.

Он огляделся, набрал номер Смирнова и ждал, с трудом переводя дыхание. В груди образовался тяжкий удушающий ком, подступил к горлу. Длинные гудки, гудки… они резали ему ухо. Никто не брал трубку. Потрошитель повторил набор, сгорая от нетерпения и закипающего гнева. Снова гудки… бесконечные, монотонные, вонзающиеся в уши, как острые иглы. После третьего набора ком в груди взорвался застилающим глаза бешенством. Проклятая Ищейка не смеет поступить с ним так! Он просто спятил,