Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

искренне потрясенным, когда отсутствие сопротивления заставило его отшатнуться назад на дорогу, где его с ужасным звуком раздавил о бордюр грузовик, настолько огромный, что ему вообще не следовало ездить в густонаселенных районах вроде Копенгагена.

Люди закричали, а Табита безмятежно впитывала в себя эту сцену. В этот момент она поняла, что та пара, которую она видела ранее, стоит у здания вокзала и снимает на камеру, направленную прямо на нее.

— Это был несчастный случай! — громко закричала она и попыталась изобразить ужас, когда водитель грузовика выпрыгнул из кабины и его вырвало рядом с тем, что когда-то было вором.

Через секунду ее окружили люди, кричавшие, что она нарочно отпустила сумку и это она виновата в том, что он оказался на дороге.

Кто-то звонил по телефону, поэтому Табита решила, что лучше ей побыстрее убраться.

Но Табита была не единственной, кто мог читать настроение, и откуда ни возьмись появилась сильная рука и схватила ее за плечо.

Вскоре место происшествия заполнили парамедики и кризисные психологи, а также группа полицейских, зачитывающих ей ее права. И так карьера Табиты как уличной мстительницы закончилась.

20 РАГНХИЛЬД

Вторник, 8 декабря 2020 года

На лице Деборы, когда они сели, было суровое выражение. Оно было у нее всегда, но на этот раз к горизонтальным морщинам на лбу добавились две вертикальные, которые прорезали привычный слой беспокойства с новой силой.

— Я созвала вас, чтобы обсудить то, что произошло сегодня раньше, — сказала она.

Все кивнули.

— По поводу коронавирусного локдауна? — спросила Марфа.

Дебора покачала головой.

— Это тоже, конечно. Это не облегчает условия нашей миссии. Но речь о гораздо более серьезном деле: Еву снова арестовали, и на этот раз это подвергает нас реальной опасности.

— Арестовали? — Рагнхильд покачала головой. Она никогда не встречала Еву, так как именно она заменила Еву в группе. — За что? — спросила она.

— Мы точно не знаем в данный момент, Руфь, но, насколько мне известно, сегодня ее арестовали и предъявили обвинение в причастности к смерти молодого человека.

Рагнхильд посмотрела на двух других. Было очевидно, что они думают о том же. Это не сулит ничего хорошего.

Дебора кивнула.

— Это означает, что с сегодняшнего дня мы должны полностью прекратить нашу деятельность, и мы не можем встречаться снова, пока я не созову вас. Нам нужно подготовиться к возможности того, что Ева может нас выдать. Нужно убедиться, что полиция ничего не найдет здесь или в ваших собственных домах.

— Она нас не выдаст, — запротестовала Сара.

— Нет, я тоже так не думаю, но если у вас есть что-то компрометирующее, что может раскрыть то, чем вы занимались или намереваетесь заниматься в будущем, нужно немедленно от этого избавиться. Я собираюсь проверить это место, уничтожить все возможные улики и избавиться от всех отпечатков пальцев, которые могут связать любую из вас или Еву с этим местом. И самое главное, — она подняла указательный палец вверх, — с этих пор ваши уста на замке! И если вы почувствуете желание начать свой собственный маленький крестовый поход — подумайте дважды! Этого не должно случиться. Вы понимаете?

Они кивнули, но Рагнхильд была в ярости. Всё, что было ей дорого, всё, что придавало ее жизни смысл, теперь стало невозможным: ее отношения с другими людьми, то, как она проводила свободное время, и, не в последнюю очередь, ее деятельность в качестве мстительницы.

— Вы должны понимать, что Ева может убедить прокурора усомниться в ее психическом состоянии. Когда ее будут допрашивать, она может заявить, что я и вы, Марфа и Сара, превратили ее в зомби, управляемого дистанционно. Очевидно, тебя это не касается, Руфь, потому что вы с ней никогда не встречались.

Дебора немного посидела, кивая самой себе, пытаясь осмыслить ситуацию в целом. Затем она повернулась к ним с угрожающим выражением лица.

— Ева, вероятно, не только самая умная среди нас, но и самая хитрая. Так что мы должны быть настороже. Понятно?

— Думаю, нам нужно знать ее настоящее имя, чтобы следить за освещением в прессе, — сказала Марфа. — Потому что ее настоящее имя не Ева, верно?

Дебора покачала головой.

— Нет, ее зовут Табита Энгстрём.

— Ты упоминала, что для тех, кто не умеет держать язык за зубами, всё закончится плохо, — сказала Сара. — Но что ты планируешь сделать с Табитой, если это случится?

— Обезвредить ее, если сможем к ней подобраться. Какой у нас есть выбор?

***

Рагнхильд не отрывалась от телевизора, но о Табите Энгстрём ничего не было, потому что единственной темой в СМИ были коронавирусные ограничения и резкий рост числа заражений. И пока она смотрела этот бесконечный поток рассуждений и дебатов о COVID, Рагнхильд поняла, что эта необычная ситуация может быть лучшей защитой, о которой только могла мечтать Табита. Пока страх перед второй волной делает невозможным приблизиться к ней в тюрьме, они должны смириться с риском, что она в какой-то момент увидит выгоду в том, чтобы сдать их, и тем самым уничтожить их группу и деятельность.

«Этого просто не может случиться», — подумала она. Рагнхильд никогда не пыталась убить, но, вероятно, была способна на это. Она видела, как на ферме у бабушки с дедушкой забивали много свиней. Аорта человека находится прямо под кожей, и многих предметов достаточно остры, чтобы перерезать ее. Так что с этим проблем не было. Проблема была в том, чтобы приблизиться к этой Табите Энгстрём, пока она находится под стражей, и скрыться после того, как дело будет сделано. И именно последняя часть была самой сутью идеального преступления.

Если она это сделает, не засияет ли ее звезда в глазах Деборы еще ярче, несмотря на ее предупреждения о том, что можно и что нельзя делать? И если было что-то, чего Рагнхильд желала больше всего на свете, так это признания и уважения Деборы. Несколько ночей после собраний она стояла у дома Деборы, дожидаясь, пока погаснет свет во всех окнах. Ее воображение разыгрывалось при мысли о том, что происходит в темноте внутри. Насколько она знала, она не была влюблена в Дебору, но Дебора была их лидером. Она была той, кто их вербовал, кто собирал информацию об их деятельности, кто подталкивал их совершенствовать и расширять их моральный крестовый поход мести.

Та, кто подняла ее, в остальном печальную, жизнь до