Осколки зеркал - Юлия Борисовна Гладкая

— Нет, спасибо. Я лучше посплю, — заверил ее Митя, и волшебница удалилась.

После нее у двери появился Захар и протянул магу подушку и плед:

— Так поуютнее будет, господин маг, — улыбнулся денщик. — Отдыхайте и если что надо, кричите меня. Я тута недалече. Услышу.

— Благодарю, Захар, благодарю, — маг потер плечо, — если вас не затруднит, я бы черкнул записку, и надо бы ее доставить адресату.

— Это сей момент, — обрадовался денщик и ушел выполнять просьбу, а вернувшись протянул бумагу и карандаш магу.

Митя, устроившись у столика, долго смотрел на пустой лист, а после вывел криво и нечетко, так как протез плохо слушался: «Услышанному не верь. Твой Митя».

Сложив записку, он кликнул Захара:

— Лично в руки аптекаря Ульяны Семеновны, только ей и никому больше.

Захар тут же спрятал записку во внутренний карман и, важно кивнув, ушел.

Митя же, чтоб не терзаться пустыми надеждами, лег спать. Подсунул подушку под голову, укрылся пледом и, едва подумав, откуда Захар их добыл, провалился в благословенную дрему.

Маскарад часть 6

Проснуться его заставил чей-то плач. Морщась от того, что отлежал на жесткой скамье бок, маг сел на лавке, потер рукой глаза и, взглянув на дверь, тут же вскочил.

— Ульяна Семёновна! — только и смог вымолвить он.

Девушка сидела у двери на стуле, видно денщик позаботился, и всхлипывала, утирая слезы белым батистовым платочком с вышитыми алыми нитями инициалами.

— Ульяна Семеновна, — тяжело повторил Митя, опускаясь по другую сторону решетки на колени. — Простите меня. Я, право слово, не стою ни единой вашей слезинки, ну же, взгляните на меня, прошу.

— Нет, Дмитрий Тихонович, у меня от плача нос краснеет, чего уж я позориться буду, — прогнусавила аптекарь и вновь всхлипнула.

— Для меня, душа моя, вы с красным носом даже краше будете, — заверил ее маг и, протянув руку сквозь решетку, погладил девушку по руке.

— Я слышала про убийство, — нервно выдохнула она, не поднимая глаз, — я не верю.

— Вот и верно. Не верьте, не верьте ничему, что услышите, ибо это не я, клянусь памятью моей матушки, — зашептал маг.

— Тогда отчего вы тут, а не на свободе? Зачем они держат вас за решеткой, словно дикого зверя! — воскликнула Ульяна и на миг взглянула на Митю.

— Мои друзья во всем разберутся. Я им верю.

Аптекарь резко повернулась к магу и, не сводя с него голубых глаз, зашептала в ответ:

— Вам бежать надо! Мне все равно виновны вы или нет, у меня и план имеется. Я подолью вашему денщику снотворное, у меня в аптеке есть. Заберу ключи, открою дверь, а дальше весь мир ваш, ведь через зеркала вы сможете хоть в Москву бежать, хоть в деревенскую глушь! А пожелаете, так и за границу.

— А как же вы? — растерялся Митя.

— А я вас ждать стану, стану себе работать потихонечку да от вас весточки ждать, а как все уладится, так вы меня к себе и заберете. Ну же, Дмитрий Тихонович, молю вас, ради нашего будущего, бегите отсюда! У меня от одной мысли, что вас могут казнить, сердце заходится. Я не смогу без вас, не желаю вновь остаться сиротой! — шепот ее перешёл в крик и оборвался на высокой ноте.

Митя глядел на нее влюбленным взглядом:

— Милая моя, милая, заботливая Ульяна Семеновна. Я бы и рад с вами прожить бок о бок в любой точке мира, но с честным именем. Не желаю бежать и бояться как бы меня не схватили, как бы не казнили. Нет, дорогая моя. Вот оправдают меня, и мы сможем быть с вами всегда.

— Всегда? — повторила Ульяна эхом.

-Всегда, — заверил ее Митя и тут же добавил, — опять же, я слово дал, что препятствовать расследованию не стану и сидеть буду тихо. Так что вы приходите ко мне завтра и послезавтра, пока я тут, и сделаете меня самым счастливым человеком лишь от возможности созерцать ваше прелестное лицо.

— Как скажете, — Ульяна зарделась. — И вот еще что. Возьмите флакон с каплями, я их улучшила, вы наверняка удивитесь эффекту, — заверила она. Затем, вздохнув, поднялась со стула и, послав на прощание воздушный поцелуй, покинула департамент.

Маг еще некоторое время сидел подле решётки, ощущая аромат ее духов, пьянящий и завораживающий. Гладил прутья, хранящие тепло ее прикосновений и жалел лишь об одном — что не признался ей в чувствах.

— Завтра же скажу, — решил он, возвращаясь на лавку и откупоривая новое лекарство, — хотя, с другой стороны, что если меня и впрямь сошлют в ссылку или казнят? Каково ей, бедняжке, будет думать о мертвом возлюбленном? Нет, не стоит говорить. Как минимум покамест не разберутся с делом. А уж потом непременно признаюсь и предложение сделаю, — решил маг, накапал эликсира в остатки кофе и выпил.

Вечер наступил как-то внезапно, в четырех стенах без окон время текло иначе чем на воле.

Когда окошко в очередной раз звякнуло и Захар протянул поднос с ужином, Митя даже удивился:

— Что, неужто уже пора?

— А как же не пора, господин маг, итак, простите, задержался, искал для Елены Александровны бумаги в архиве, на предмет чудных дел, — поделился Захар. — Вестимо, ищет, не бывало ли раньше, чтобы вещицы волшебные кто под себя подстраивал.

— И как успехи? — маг принял поднос с кислыми щами, отварным языком, хрустящими сухарями да хлебом с паюсной икрой.

— Ничего не нашел, — погрустнел денщик. — Вы кушайте, кушайте, я сегодня тут заночую, ежели что — зовите, враз прибуду и что надо сделаю.

— Спасибо, Захар, — поблагодарил маг и денщик удалился, оставив Митю в одиночестве.

Позже заглянула Стешка:

— Пока ничего, — девушка выглядела уставшей. — Еще раз по отражениям прошлась, аж замутило. Сколько ж они, проклятые, сил берут!

— Не мало, — кивнул Митя, — так что не лезь ты туда без подмоги.

— Моя подмога нынче за решеткой отсиживается, — хмыкнула ведьма. — Умеешь ты, дядь маг, неприятности найти.

— Они исключительно сами меня находят. Я ни при