Осколки зеркал - Юлия Борисовна Гладкая

Митя с удивлением узнал хриплый голос мамушки, Ульяниной прислуги, а едва узнав, тут же обмер. Внутри все налилось холодом, а сердце сжала когтистая лапа надвигающейся беды.

— Чего орете? — возмутился Захар. — Господина мага разбудите.

— Да не сплю я! — крикнул Митя, прижимаясь к прутьям и пытаясь понять, что происходит в приемной.

— Ах вот он где, ирод, ну я ему! — заголосила старуха. — А ну прочь, прочь, окаянный, — раздался стук, и тут же отборная брань денщика. Меж тем по коридору затопали башмаки, приближаясь к камере. Вот из-за поворота вынырнула мамушка, вся в черном, как растрёпанная ворона, бледная, губы сжаты в нить. Обдав выразительным взглядом мага, она подбоченилась:

— Где Ульяна Семёновна? Ну отвечай, паразит, куда вы ее дели?

— Я не знаю, право слово, -признался Митя. — Я сегодня весь день ждал, что она придет, давеча мне обещала, но увы, этого не случилось.

— Не случилось, — передразнила его бабка. — Да и правильно бы, что не случилось. Я ей сразу говорила, что не пара вы ей. Еще чего удумала, с зеркальщиком знаться, вы своей бы дорогой шли, а она своей, так нет же, сироточки нашлись. Влезли змеёй в душу к моей ласточке, вцепились в самое сердечко, и вот результат! Нету ее нигде! — мамушка кулем осела на пол и, подвывая, принялась раскачиваться из стороны в сторону.

— Захар, не стой истуканом, принеси женщине воды, — велел Митя, чувствуя себя не у дел. — Давайте вы расскажете, куда ушла Ульяна Семёновна и отчего вы решили искать ее непременно тут?

Старуха, достав большой клетчатый платок, шумно высморкалась, потом злобно зыркнула на Митю:

— А где ж мне, скажите на милость, еще ее искать? А? Если вы тут, так и она тут. Вы ее за собой и в ссылку утащите. Всю жизнь голубушке испоганите! Уу, я вам, — мамушка погрозила магу сухоньким кулаком.

— Это я уже понял. Отчего вы пришли сюда ночной порой? Или Ульяна Семеновна до сих пор не воротилась домой?

— Вот именно, что не воротилась! Собралась моя касаточка к вам сюда в клетку. А я ей говорила, не ходи, не надо, накличешь на нас беду. Потом и покупатель не придёт, коли станут кликать «убивцева невеста». Я не для того ее растила, чтобы страдания девочки моей видеть!

— Вы опять отвлеклись, — напомнил ей Митя. — Итак, она собралась сюда?

— Ну собралась, — кивнула бабка, принимая из рук денщика стакан с водой. Сделав несколько глотков, она поставила стакан на пол и продолжила, — собраться-то собралась, да тут заявилась барыня ваша. Вся такая статная, прибранная, взгляд надменный. Экая краля в нашу аптеку заглянула, точно княжна в землянку.

— Так это Елена Александровна видимо, — сообразил маг. — И что же дальше?

— Как что дальше? Дальше они чего-то там пошушукались в кабинете. Я уж не лезу, рылом не вышла с такими дамами разговоры вести. Так что погуторили они меж собой, а после Ульяна мне и говорит, мол, госпожа волшебница просит с ней пройти. Раз так, то и вас сразу навестит. Так что собрала скоренько корзинку, что для вас готовила, и ушла с дамой то. Да как ушла, так до сих пор и не вернулась!

— Ерунда какая-то, — Митя потер плечо. — Может зашла к кому в гости? Или дела образовались?

— Шибко вы мою голубушку знаете, она бы, не предупредив, не стала задерживаться, уж больно за мое здоровье сердечное переживает. Куколка моя ненаглядная, — бабка шмыгнула носом.

— Но тут Ульяны Семёновны не было. Так ведь, Захар, я не путаю?

— Не было, господин маг, это точно. Да и Елена Александровна, она еще до обеда отбыла, сказала, дела важные. Ну я так покумекал, решил, что про вас чего узнала, вот и торопится, и все, боле она не воротилась, ни одна, ни с кем-либо.

— А Ульяночка то моя где? — снова взялась страдать бабка. — Деточка то моя где? Куда подевали, ироды?!

— Я не знаю. Мне, право, очень жаль, но я сейчас ничем не могу помочь, даже связаться с госпожой Лебедевой не могу, поскольку сил волшебных лишен, находясь в этой камере. Но я уверен, что все наладится. Захар, ступай-ка позвони домой Елене Александровне да Степаниде Максимовне. Может она что знает?

Денщик, кивнув, ушел, но, минут через десять воротившись, только покачал головой:

— У госпожи волшебницы трубку никто не берет. А хозяйка ваша Лукерья Ильинична сказала, что госпожа ведьма работать изволит, а Лебедевой она не сторож, как-то так. Не знает, в общем.

— А Егору? В участок еще звони, может господин Иконин в курсе? — предположил Митя.

Денщик вновь ушел. На этот раз воротился еще быстрее:

— Никак нет, господин маг, сыщик ваш и вовсе отсутствует, оттого новостей не имеется.

— А мне, мне то что делать? — напомнила о себе мамушка, так и сидящая на полу.

— Вам, — маг нахмурился. — Вам надо идти домой и ждать Ульяну Семеновну. Возможно она уже воротилась и теперь недоумевает, куда вы подевались в такое время.

— Ох, и впрямь, — бабка подскочила, словно молодая, и, махнув юбкой, сбила стакан. Тот покатился, оставляя на дощатом полу темный след от пролитой воды. Но старуха даже не взглянула на него, не переставая болтать. — Я ж ей, голубушке, и записку не чиркнула, что к вам пошла. А все вы, уу, лиходей, голову мне заморочил!

— Да я-то тут при чем? — возмутился маг.

— Ай, что с вами говорить-то, — бабка махнула рукой и, подобрав юбки, удалилась.

Денщик, пожав плечами, отправился следом, чтобы закрыть за ней дверь.

Митя же тем временем сел на лавку и задумался. Куда могла подеваться Ульяна? Зачем Лебедевой ее уводить? Ну, допустим, она желала разузнать, не подлила ли аптекарша ему любовное зелье, что само по себе абсурдно. Так волшебница, поди, на месте стала бы искать следы магии. А раз они вместе ушли, то отчего не добрались до департамента? Неужели с ними что-то приключилось?

Маг потер висок. Он гнал от себя шальные мысли и все же чувствовал, как тучи сгущаются.

Вернулся Захар и едва открыл рот, чтобы доложить о чем-то, как вновь раздался стук в дверь.