Осколки зеркал - Юлия Борисовна Гладкая

— Это не она, — аптекарь внимательно взглянула на растерянное лицо мага и, прижав руки к груди, добавила, — это ваших рук дело, Дмитрий Тихонович.

— Что? — не понял Митя. — Погодите, в каком смысле моих рук дело? Вы хотите сказать, что она напала на вас из-за меня? Не спорю, вы, душа моя, стали невинной жертвой этой гарпии! Но давайте же уйдем отсюда, пока она не явилась.

— Я никуда с вами не пойду, — спокойной произнесла Ульяна, и во взгляде ее голубых глаз маг впервые увидел холод, — я еще раз говорю, что на меня напали именно вы.

— Чушь какая-то! — маг вскочил на ноги. — Во-первых, я не видел вас со вчерашнего дня. Во-вторых, у меня пропал дар, видимо, это откат после нахождения в зачарованной камере, а в-третьих, это наверняка был тот гад, что использует артефакт и прикидывается мной! Он ведь и литератора убил, он, не я, вы поверьте мне, Ульяна Семеновна, я же не смогу вам солгать! Я люблю вас!

Ульяна наклонила голову на бок и усмехнулась:

— Как это романтично, господин Демидов. Признание в любви барышне, находящейся в беде. Но есть один нюанс, я не люблю вас. Более того, вынуждена вас огорчить, но меня никто не похищал, я просто ждала вас тут. А что до потери магического дара, так помните новый эликсир, что я вам дала? Я еще сказала, что вам понравится его действие, так вот оно, наслаждайтесь, вы более не маг!

Митя отступил на шаг назад, взглянул на перемазанную кровью девушку и затряс головой, точно отгоняя кошмар:

— Что вы такое говорите, вы верно не в себе?

— О, я более чем в себе, в здравом рассудке и трезвой памяти, как принято говорить у юристов, — огрызнулась Ульяна. — А вот вы действительно не в себе, сбежали из камеры, похитили меня, а когда я отказалась сопровождать вас в вашем бегстве, то напали на меня, — она театрально заломила руки, — ударили магией бедную несчастную девушку, посмевшую дать отпор главе Зеркального департамента. Но я в своем праве, и оттого повторю еще хоть сто тысяч раз — я не люблю вас, Дмитрий Тихонович, и никогда с вами не буду! — крикнула она.

Митя молча смотрел на нее, не понимая, что происходит. Наконец, чуя, что пауза затягивается, он решился:

— Если вы все это устроили лишь для того, чтобы отказать мне в любви, то подскажу вам, это можно было сделать куда прозаичней. Передать мне записку, например, или вовсе позабыть и не навещать меня. К чему же этот фарс?

— Глупый, глупый маг, вы еще не поняли, что дело далеко не в чувствах, их не было и быть не могло. Каждый раз находясь подле вас мне становилось противно! Гуляя с вами, я искренне надеялась, что вас собьют ходок или паровая машина. А ваши откровения и жалобы на судьбу раздражали меня, и я из последних сил держалась, дабы не выцарапать вам глаза! Да, я разыграла этот спектакль, чтобы загнать вас в угол, ведь, по сути, вам некуда отступать. Или вас казнят ваши же зеркальщики, или вот, пожалуйста, сделайте шаг в бездну и освободите себя от унизительных процессов, — Ульяна кивнула в сторону перил.

— При всем моем к вам безмерном уважении, я не самоубийца, да и суд поймет, что я не виновен, — строго произнес маг.

— Ох, какой же вы непонятливый, Митя! — скривилась Ульяна и достала из кармана юбки револьвер. — Не будет для вас никакого суда, кроме божьего. Давайте же я вам помогу принять решение. Считаю до трех, и или вы прыгнете сами, или я пристрелю вас, как шелудивого пса. И всем скажу, что это самозащита от спятившего мага.

Она вдруг снова стала точно ангел и произнесла звонко и с надрывом:

— Господа, он пытался лишить меня чести. Господа, я лишь защищалась, и мне так жаль, так жаль! Но я лучше отправлюсь на эшафот, чем подвергнусь его домогательствам!

— За что вы со мной так? — маг приложил руку к груди, ощущая, как болезненно сжимается сердце.

— За что? — удивилась Ульяна. — За что? Нет, голубчик, не за что, а за кого! Из-за вас погиб великий и мой единственный родной человек Игнат Исаакович, а я всего лишь мщу за него и, поверьте, он был бы доволен.

— Игнат Исаакович ваш крестный? Как такое может быть? — удивился Митя. — Он ничего не говорил, да и, опять же, его убила Варенька, не я.

— Молчи, тварь! — обозвала его Ульяна. — Да, я не смогла найти ту ведьму, надеюсь, она давно уже кормит червей. Но виной всему все равно ты, он пригрел тебя, обучил, и вот чем ты ему отплатил. Да чтоб ты сдох! Шагай к краю! Жаль, что тебя не задрал волколак или не убили бандиты. Все приходится делать самой, — скривилась она, помахивая револьвером и заставляя Митю отступать к пропасти шаг за шагом.

— Так за всем этим стоишь ты? Но как?!

-О, у Игната было много друзей во всех кругах, и они откликнулись на мою мольбу о помощи. Да, Митя, и среди разбойников, и в прессе, и даже среди светских господ, всюду имеются те, кто задолжал крестному услугу. Впрочем, это не важно. Шевелись, я не желаю находиться здесь до рассвета!

Маг остановился у самого края платформы, ощутил, как ветер толкает в спину. Далеко внизу ему почудилось движение и гулкие хлопки, точно некто баловался фейерверком на Рождество. Затем загремели ступени. Но Ульяна даже не оглянулась в их сторону, но заметила взгляд Мити:

— Не надейтесь, господин Демидов, это спешит моя подмога. Проверить, отчего ты до сих пор не распластался у подножья башни. Дядька Кабан, которого ты знаешь как Захара, очень пунктуален.

— Захар — Кабан? Тот самый глава воровского мира? — переспросил маг.

— Да, он самый. Но тебе это уже не важно, прыгай, а не то выстрелю.

Маг взглянул в упор на Ульяну и кивнул:

— Стреляйте, Ульяна Семёновна, уж лучше так, чем расшибиться о землю или, не дай бог, остаться калекой. Стреляйте, раз решили. Вот он я, стою перед вами, — Митя раскинул руки, — без защиты, без злых помыслов, стреляйте и, молю об одном, не промахнитесь.