Осколки зеркал - Юлия Борисовна Гладкая

Егор не успел подойти, как вперед кинулась Софья. Присела у тела денщика, прислушалась и коротко бросила:

- Мертв.

-Хорошо, - кивнул Егор, морщась от боли и зажимая рукой рану в боку, - оставайся здесь, а я наверх. Уверен, Митя там.

- Давайте лучше я. Вы же ранены!

- Это приказ, – криво улыбнулся Егор и, стараясь не показывать слабость, зашагал к лестнице. Впереди было несколько пролетов, прежде чем он достигнет самого верха.

Проводив Егора взглядом, Софья, оставшись одна, ощутила беспокойство. Полиция еще не приехала. Подле нее лежал мертвец, а другому мужчине, охраннику, требовалась помощь.

Не находя себе места, она принялась ходить туда и обратно, нервно теребя завязку накидки. Вдалеке завыли псы, и ей отчего-то стало жутко. Ведь всем известно, что собаки воют к покойнику. Впрочем, тут один уже имелся, но Софью это не успокоило.

На ум пришли слова отца, когда она сегодня сбежала из дома:

«Неблагодарная девчонка! Умрешь - домой не возвращайся!», крикнул он ей вслед, и вот теперь эта фраза крутилась и крутилась в голове.

- Все будет хорошо, - заверила саму себя Софья и уже хотела улыбнуться, как ветерок донес чужой запах. Еще далекий, но движущийся в ее направлении. Софья нахмурилась, этот запах ей сегодня уже встречался. Но где? В департаменте? В доме? Вроде нет.

Стараясь не показывать, что боится, она, вскинув подбородок, еще раз огляделась и почти сразу приметила приближающуюся фигуру.

Высокий мужчина, шел уверенно. Стекла очков слегка поблескивали, отражая свет фонарей. Кепка была надвинула на лоб. От него пахло табаком и туалетной водой.

- Стойте! – потребовала Софья, порадовавшись, что голос почти не дрожит. – Вам сюда нельзя, тут полиция!

- Так и я полицейский, - улыбнулся незнакомец. – Чухов, городовой.

Софья ощутила, как на затылке дыбом встают волосы. Этот запах пересекался со следом Мити на улице, но не более. К тому же, она знала Чухова и его запах, и этот человек был самозванец.

- Вы не он, – осторожно начала она, - я не знаю, кто вы и зачем выдаете себя за городового, но Егор Поликарпович сейчас спустится, и вы ему расскажете.

- Так он наверху, - незнакомец обрадовался. - Так и мне туда надо, - он сделал шаг вперед, но Софья преградила ему дорогу. – Сударыня, вы так удивительно храбры и навязчивы, - вздохнул человек в кепке. А затем вдруг выхватил из кармана нечто похожее на блестящий карандаш и указал им прямо на Софью.

Девушка даже не успела сообразить , что происходит, когда ворох зеркальных осколков устремился к ней, грозя изрезать, рассечь кожу, а, возможно, и убить. Зажмурившись, она махнула руками, как бы желая отогнать смертельные блики, но они едва коснулись ее, как померкли, будто несостоявшийся фейерверк. Разве что посекли одежду.

На миг у Софьи потемнело перед глазами. Сердце заколотилось так, что заглушило все звуки. Она замотала головой, прогоняя наваждение, и когда все встало на свои места, увидела, что незнакомца уже нет рядом.

- Тварь! – рыкнула девушка и кинулась по его следу, на ходу перекидываясь в волка. Увы, как бы быстра она ни была, но человека в кепке ждала машина. Пробежав за паровиком еще пару кварталов, волколак зло рыкнула вслед удаляющейся машине и тенями поспешила обратно к порту.

К ее приходу там было полно полицейских.. Запах ненависти, жгучим перцем висел в воздухе, но и его перебивала горечь потери. Полынный армат выдавал присутствие ведьмы в этой толпе.

Тело Захара прикрыли мешковиной, а кого-то уносили прочь на носилках.

Не решившись попадаться на глаза городовым, девушка отправилась домой. Пообещав себе, что как только сумеет, сразу же позвонит Егору, чтобы узнать, все ли в порядке с ним и Митей.

Маскарад часть 9

Прислонившись к стене, Стешка молча смотрела, как Лукерья Ильинична складывает вещи Мити в сундук. Прислуга не подавала вида каково ей сейчас, но ведьма и сама видела, что украдкой та нет-нет да и промокнет глаза уголком передника. В носу защипало, слезы полились сами собой. Без Мити дом опустел, словно утратил нечто важное, необходимое живому существу, потерял смысл жизни или даже душу.

Шмыгнув носом, Стешка не сдержалась:

- Теть Луш, ну как же мы без него, а? Как жить-то станем?

Кухарка бросила беглый взгляд, затем молча положила поверх аккуратно свернутых вещей коробочку с зеркальными запонками, захлопнула крышку, устало села сверху:

- Как-нибудь, деточка, как-нибудь, – прошептала она, поглаживая морщинистой рукой бок ящика, - да и тебе-то к чему грустить? У тебя служба важная имеется, да и Егор Поликарпович.

- Что Егор? – прогнусавила ведьма, растирая по щекам ладонями слезы.

- Что-что. Спрашиваю, сколько еще вы будете взгляды кидать да за руки держаться? Уж сватался бы он к тебе, вот жизнь новая пойдет, супружеская. А там детки появятся.

- Теть Луш, ну не о том вы сейчас говорите, не о том, - отмахнулась ведьма. И, чуть помолчав, добавила, - да и матушка его против меня. Все-таки ведьма.

- Не ведьма, а служащая департамента Зеркальной магии, каким и Дмитрий Тихонович был, так что не думай об этом, или давай покажи мне ту глупую бабу - мигом вразумлю.

- Да бог с ней. Но нам и жить покамест негде, вот снимем комнату, - начала Стешка, все еще шмыгая носом.

- А этот дом чем плох? – перебила ее Лукерья Ильинична, - или что, раз хозяина нет, так пущай пустует? А обо мне ты, окаянная, подумала, как я тут в одиночестве куковать стану? Нет уж, место имеется, так что женитесь и живите. А ежели тебе сложно своему сыщику сказать, так я сама с ним поговорю.

- Не надо, теть Луш, я все улажу, – тихо улыбнулась Стешка, - но позже, сейчас не тот момент, - она нервно вздохнула, глянула на прислугу, та на нее, и вот уже обе женщины зарыдали, обнимая и поддерживая друг друга.

- Третий день ревут, не знаю что делать, - Егор нервно вертел в руках чайную ложечку.

- А что тут сделаешь? - Софья пожала плечами и сделала глоток из белой фаянсовой кружки, - тут пока не переболит, не пройдет.

- Ваша правда, - согласился сыщик, - а все же тяжко на них смотреть. Из