В сумерках моря - Вадим Юрьевич Панов

– Нет.

Пауза, значение которой полицейские прекрасно понимали.

– Откуда мы возьмём основания для круглосуточного наблюдения? – негромко спросил Яковлев.

– Веские подозрения.

– Без единого факта?

– Не в первый раз, – буркнул Грушин.

– Да я понимаю. – Яковлев перевёл взгляд на Тихомирова и вздохнул: – Я попробую что-нибудь сделать, но не обещаю.

– Я понимаю.

Следователь покачал головой, помолчал, а затем задал неожиданный вопрос:

– Каким Чащин тебе показался?

– Он не похож на человека, который торгует хот-догами, – уверенно ответил Тихомиров.

– Все мы на кого-то не похожи, – тихо произнёс Яковлев. – Если смотреть на нас со стороны.

* * *

– Совсем не похоже! – не согласилась Настя. – Павлик, зачем ты так говоришь? Когда ты фотографировал меня у той скалы… – Девушка махнула рукой в сторону их прошлой остановки. – Фоном было далёкое море. А здесь – близкие горы. Это совсем другое.

– Только фоном они и отличаются, – проворчал Павлик.

– Камни тоже разные.

– Камни одинак… – начал было молодой человек, но осёкся под выразительным взглядом подруги. – Да, пожалуй, камни совсем разные.

– Хорошо, что ты наконец-то это увидел, – съязвила Настя.

– Ага.

Павлик не понаслышке знал, каково быть спутником начинающего блогера. Девушки-блогера, которая внезапно приняла решение рассказывать миру о своих путешествиях. Нет, по горам они ходили немало, и не только по крымским, туристами были опытными, но если раньше только наслаждались путешествиями, то теперь Настя требовала бесчисленного количества фотографий и видео, из которых впоследствии придирчиво выбирала подходящие для блога. И сильно возмущалась, если у Павлика не получалось запечатлеть понравившуюся ей скалу так, как она считала нужным.

– Сфотографировал?

– Да.

– Теперь сделай на телефон.

– Но ведь я сделал на нормальный фотик.

– Я маме отправлю.

– А-а…

На этот счёт тоже не имело смысла спорить: Настя отправляла маме фотографии со всех локаций, которые казались ей интересными. То есть, практически со всех.

– Ты готов?

– Сейчас. – Молодой человек сдвинул большой фотоаппарат на бок и достал из сумки смартфон. И вздрогнул, услышав громкое:

– Павлик!

– Что?!

– Я чуть не оступилась!

– Чёрт!

– Это всё, что ты можешь сказать?

– Я телефон уронил.

– Растяпа!

Говорить о том, что именно её эмоциональный крик, прозвучавший в абсолютно неподходящий момент, и привёл к падению телефона, молодой человек не стал – только всё усложнять. Присел на корточки, огляделся и опять ругнулся, на этот раз с использованием широко распространённых, но подвергаемых цензуре выражений. Обсценная лексика показала Насте, что дело плохо.

– Павлик, что случилось?

– Телефон уронил.

– Так подними.

– Я его … как уронил, – вздохнул молодой человек. – Подойди, пожалуйста, тут нужно посветить.

– Светло ведь.

– Здесь тень.

Там, где стоял молодой человек, начиналась расселина. Во время съёмки приближаться к ней Павлик не собирался, поэтому не счёл её присутствие неприятным. Но в попытке поймать выпавший телефон в воздухе он придал ему и ускорение, и направление, и дорогая трубка скользнула между камней и скрылась из виду.

– Надеюсь, он не разбился.

– Он старый, – утешила друга Настя. – Нам давно нужно купить тебе новую трубу.

– Чтобы я её так же грохнул? – улыбнулся в ответ Павлик.

– Чтобы у тебя была новая труба. – Настя включила на смартфоне фонарик, но другу не отдала – посветила сама и кивнула: – Кажется, это он блестит.

– Вижу.

Ребятам повезло: расселина оказалась глубокой, но начиналась достаточно полого и телефон лежал метрах в пяти от них. Правда, внизу. Павлик прикинул, можно ли безопасно добраться до телефона, решил, что справится, снял и положил на землю рюкзак с фотоаппаратом и стал осторожно спускаться, внимательно ощупывая ногой камни, на которые собирался ступить. Спуск шёл медленно, однако язвительных или насмешливых замечаний у девушки это не вызвало. На пологом участке, усеянном мелкими камушками, нога может поехать в любое мгновение, и тогда движение превратится в падение. Поэтому она молча с лёгким волнением наблюдала за другом.

– Нашёл! – Павлик осторожно дотянулся и взял телефон.

– Разбил?

– Вроде нет. Он даже не выключился.

– Позвони мне, – рассмеялась девушка. Настя понимала, что молодому человеку ещё подниматься, но половина сделанного дела её приободрила.

Павлик рассмеялся в ответ, выпрямился, собираясь пуститься в обратный путь, но что-то внизу привлекло его внимание.

– Слушай…

– Что?

– Сейчас…

Он мягко, но сильно потянул торчащий корень, убедился, что за него можно держаться, взялся левой рукой и наклонился вперёд, стараясь разглядеть, что находится в расселине, и даже посветил туда фонариком смартфона.

– Ты осторожнее, – попросила девушка.

– Я стараюсь.

– Что ты там увидел?

– Сейчас…

Павлик убрал телефон в карман, с прежней осторожностью, то есть очень медленно, выбрался из расселины, остановился и несколько секунд смотрел Насте в глаза.

– Что там? – спросила она, уже понимая, что ничего хорошего.

– Кажется, там лежит человек.

– Живой?

Павлик дёрнул плечом и покачал головой:

– Он не кричал и не звал на помощь.

– Ты уверен, что человек? Не показалось?

Молодой человек подумал и вновь покачал головой:

– Не показалось.

Настя вздохнула и сделала шаг назад.

* * *

Не похожи…

Как бы дни ни старались выглядеть одинаково, ни один из них не был похож на предыдущий. И сегодняшний не стал исключением. И дело не только в том, что он оказался безнадёжно испорчен посещением полиции. Достаточно жёсткий опрос – а на Джину, как понял Феликс, давили куда сильнее, чем на него, не испортил им настроения. Точнее, испортил, конечно, но, оказавшись вместе, они очень быстро пришли в себя, вернулись в Утёс и до вечера валялись на пляже, Джина всё время, Чащин – с перерывом на разговор с Читером. Ужин затянулся, погуляли, вернулись в номер к полуночи и сейчас, во втором часу, совсем уставшие, лежали на кровати, не желая ничего, кроме тихого разговора.

– Знаешь, мне в какие-то моменты не верится, что всё это происходит со мной, – призналась Джина. – То есть что всё вокруг реально.

– Кажется, что спишь?

– Кажется, что я – персонаж фильма. Или книги, – ответила Джина. – Именно персонаж, а не автор или читательница. Я – внутри истории, я – одно из действующих лиц, двигающих сюжетную линию, и поэтому понятия не имею, чем всё закончится.

Он мягко провёл рукой по её волосам и тихо спросил:

– Тебе страшно?

– А ты не загордишься, услышав мой ответ?

– Постараюсь не загордиться.

– Тогда я скажу пошлую фразу: с тобой – не страшно.

Феликс улыбнулся.

– Я тоже персонаж?

– Ты – единственный якорь, который удерживает меня в реальности, который показывает, что всё вокруг реально. – Джина потёрлась щекой о его ладонь. – Может, звать тебя Якорем?

– Лучше не надо.

– Я пошутила. – Джина