Восьмой свидетель - Стив Кавана

Руби похлопала себя по карманам, словно проверяя, с собой ли у нее ключи. Что позволило ей немного постоять на месте и боковым зрением засечь наблюдателя.

Там, на противоположной стороне улицы.

Это была одна из тех, кто работал на адвокатов Джона Джексона. Женщина, Блок. Которая сидела в своем «Джипе», глядя прямо на нее.

Руби не привыкла, чтобы за ней наблюдали. Как на уборщицу, горничную или няню, никто не обращал на нее ни малейшего внимания. Она заходила во многие дома на этой улице и проводила там по несколько часов в неделю, но никто как будто даже не замечал ее присутствия. Хозяева не заговаривали с ней, если только она сама не обращалась к ним. И, конечно, лишний раз не смотрели на нее.

Она была прислугой.

Она была «подай-принеси».

Она была невидимкой.

Однако сейчас Руби почувствовала, как кровь прилила к щекам, когда Блок вперилась в нее взглядом. Ничего не оставалось, кроме как не обращать на это внимания. Закинув на оба плеча рюкзачок, она сбежала с крыльца и резко повернула, двинувшись по тротуару в сторону своего дома и своей мамы, которая наверняка уже ждала ее. И наверняка голодная.

Она умна и проницательна, эта тетка в «Джипе». Красный священник наверняка захочет, чтобы Руби убила ее. Это будет непросто. Лучше избегать ее – по крайней мере, сейчас. Руби знала, что эта женщина представляет собой угрозу.

Опустив голову, она зашагала по мокрому тротуару, с каждым шагом ощущая на себе обжигающий жар этих глаз. И с каждым шагом слышала у себя в голове вкрадчивый голос красного священника. Руби пыталась думать о чем-нибудь другом. О том, как избавиться от этого священника раз и навсегда.

Сворачивая за угол, она не удержалась и оглянулась через плечо на улицу. Эта тетка-детектив, Блок, вышла из своей машины и теперь стояла на тротуаре.

По-прежнему наблюдая за ней.

* * *

Едва только повернув ключ в двери своей квартиры, Руби сразу же услышала непривычные звуки.

Голоса.

– Мам? – позвала она.

Никто не ответил. Только все тот же приглушенный ропот голосов. Мужских. И мужчин вроде было двое.

«Америка представлялась вам раем. Вы открыли солидное дело, вы хорошо зарабатывали, вы решили, что этот мир – тихая обитель, где можно жить-поживать в свое удовольствие. Вы не позаботились о том, чтобы окружить себя надежными друзьями. Да и зачем? Вас охраняла полиция, на страже ваших интересов стоял закон…»

Голос был знакомым. Кто-то из ее знакомых?

Нет. Это из телевизора. Мама почти никогда не смотрела телевизор. Она слушала пластинки. Читала любовные романы в мягкой обложке, но вот телевизор даже не включала. Руби тоже редко его смотрела. Разве что ради новостей, да и только.

Она вошла в маленькую гостиную, освещенную лишь ярким светом от экрана. Мама каким-то образом переставила два единственных кресла в комнате. Теперь оба стояли лицом к телевизору. Мама сидела в своем. А в другом расположился какой-то мужчина в темной одежде.

«…когда-нибудь я, возможно, попрошу вас о какой-нибудь ответной услуге… А пока примите это правосудие в качестве подарка в день свадьбы моей дочери».

Руби любила кино. И сразу узнала эти реплики. Фильм назывался «Крестный отец».

Авторы сценария – Фрэнсис Форд Коппола и Марио Пьюзо. Актер, сыгравший главную роль…

Марлон Брандо.

– Добрый вечер, – поздоровался мужчина в кресле.

Глава 43

Руби

– О, привет! – жизнерадостно вторила ему мать. – Ты никогда не рассказывала мне про этого милого джентльмена. Я полагаю, это твой друг?

Руби совершенно неподвижно застыла в темноте. В кухонном ящике, в восьми футах позади нее, лежал разделочный нож. Под кроватью – тяжелый молоток и гвоздодер. При ней не было никакого оружия. Даже перочинного ножика. Лицо мужчины было спокойным и безмятежным. Губы изогнулись в приветливой улыбке. Глаза у него ярко сверкали, освещенные экраном телевизора. Словно у какой-то большой лесной кошки в джунглях, угодившей под лучи автомобильных фар.

Мужчина ничего не сказал. И даже не пошевелился. Его вытянутые вперед длинные ноги были закинуты одна на другую. Элегантные черные брюки, начищенные до блеска дорогие кожаные туфли… Тоже черные, как и весь костюм. Только безупречно отглаженная белая рубашка и темный галстук создавали контраст. При таком освещении было трудно сказать, но его волосы казались чуть светлее, а кожа – примерно того же оттенка, что рисовая бумага. Такая белая, что казалась почти прозрачной. Даже в свете телевизора Руби могла разглядеть тонкие змейки синих и красных прожилок у него на щеках.

Она никогда раньше его не видела. Но он знал Руби.

То есть, он мог видеть истинную Руби. Настоящую Руби. Она сразу могла это сказать. Он был одним из тех немногих, кто может запросто заглянуть прямиком в самое твое нутро. Этот мужчина, с его светлыми глазами, был способен углядеть черную душу под симпатичным розовым свитером. То же чувство, которое она испытала, когда за ней наблюдала Блок, вернулось и сейчас. Только на сей раз оно проявилось на всю катушку.

– Ты не хочешь поздороваться? – спросила у нее мать.

Она была в приподнятом настроении и явно рада гостю в их захудалой квартирке. Когда они только переехали сюда, несколько знакомых матери хотели приехать и навестить их. Но мать им всем отказала. Она не хотела, чтобы все видели, как низко они пали. От Западной Семьдесят четвертой улицы до кишащей тараканами квартирки с двумя спальнями в Адской Кухне[29] – долгий путь вниз. Так что со временем друзья и знакомые перестали ей звонить. И Руби с матерью остались совсем одни.

– Здрасьте, – сказала Руби.

Мужчина встал – плавно, с непринужденной и, казалось бы, не потребовавшей ни малейших усилий ловкостью, словно гимнаст, который полностью контролирует даже мельчайшие мышцы. Это движение нервировало и в то же время вызывало восхищение. Руби ощутила, как страх скручивает ее изнутри. Ей не нужно было опускать глаза, чтобы понять, что у нее дрожат руки.

– Мы с вашей мамой только что смотрели один из моих любимых фильмов, – объяснил мужчина.

– Моих тоже, – сказала Руби, и он неожиданно улыбнулся. – Ну да, – продолжала она, – очень люблю Брандо. Он заслужил «Оскара». Пачино тоже следовало бы наградить, за лучшую мужскую роль второго плана. Джоэла Грея вон наградили за «Кабаре»… Мне всегда нравилось, как Пачино отказался от всей своей прошлой жизни… чтобы защитить свою семью…

Произнося последнюю фразу, она бросила взгляд на свою мать.

Мистер Кристмас уловил подтекст, медленно