"Современный зарубежный детектив-25". Компиляция. Книги 1-18 - Арнальдур Индридасон

Эмма перевела дыхание. — Понимаешь, новый директор «Дивизии» — законченный ублюдок. Его зовут Фрэнк Коннор, и он вышел не из нашей среды, то есть не обучался работе в полевых условиях. Вся его карьера прошла за письменным столом, и вот теперь он наверстывает упущенное. Ума не приложу, как выбор мог пасть на него. Он достаточно умен, чтобы понять: его кураторы не позволят ему даже мизинцем шевельнуть, пока он не разберется со мной.

— Там, внизу, его люди?

— Вероятно.

Джонатан чувствовал, что она недоговаривает:

— Что произошло, Эм? Он уже делал попытку? Откуда этот шрам у тебя на спине?

— Разве это имеет значение?

— Конечно имеет.

Эмма поднялась и посмотрела ему прямо в лицо.

— Ну тогда знай: он уже пытался меня убить. Мы ведь как раз этим и занимаемся: делаем мишенями своих врагов. Находим их, преследуем, а потом, если все складывается успешно, уничтожаем. Разница лишь в том, что на этот раз мишенью стала я.

Джонатан кивнул. Ему хотелось сжать ее в объятиях, но он сдержался.

— Где ты тогда была?

— В Риме.

— Что ты там делала?

— Навещала старых друзей. Во всяком случае, я их таковыми считала. Увы, я ошиблась. Я вышла из садов Боргезе и стояла на углу, ожидая, когда меня отвезут пообедать. Нарушила все правила, написанные в любом учебнике. Осталась одна, без сопровождения, в городе, который плохо знала. Какие-то десять минут человек, охранявший меня, отсутствовал. И как раз тогда появились они.

— Господи Иисусе, Эмма!

— Блейкмор предпочитает орудовать ножом, — небрежно сказала она, проведя пальцем по синевато-багровому шву. — Он забыл, что мне об этом известно. Отделалась двадцатью семью швами и разодранной почкой. Наверное, мне повезло.

— Но как они тебя нашли?

— Благодаря тебе.

— Мне?

— В апреле ты позвонил по телефону. В их системе твой номер был уже зафиксирован.

— Но это невозможно. Я купил телефон в Найроби. Никто мне на него не звонил, кроме коллег из лагеря.

— Я уже тебе говорила. У них повсюду глаза и уши.

— Но это было только раз…

— А им больше и не нужно. Они засекли мой номер, мои координаты по спутниковой системе навигации. Организовали фальшивую встречу. Использовали имя моего старого связного. Знали, что я ему доверяю. Ну и, как я уже говорила, я сама нарушила все правила.

— Прости меня. — Джонатан сел, вконец раздавленный.

— Это моя вина, а не твоя. Нужно было сразу избавиться от этого телефона. Но все дело в том, что я ждала твоего звонка. Хотела услышать, что тебе надо меня видеть. Когда ты в бегах, самое опасное — усталость, которая рано или поздно наступит. Забываешь, что, хоть их и не видно, они все равно рядом. Становишься ленивой, хуже того — сентиментальной.

— А с ним что?

— С Блейкмором? Он мертв. — Эмма произнесла это без всяких эмоций голосом тайного агента, к которому прибегала, когда говорила о работе, — сухим и деловым, словно и нет ничего необычного в том, что человек вонзает нож тебе в бок, а ты убиваешь его в завязавшейся борьбе.

Джонатан наблюдал, как Эмма потерла шрам пальцем. На ее губах появилось подобие улыбки. Что, черт возьми, за улыбка такая? Триумф победившего? Выжившего? Или отомстившего?

— Я могу уехать куда-нибудь, спрятаться, — сказал он. — Через пару лет они отстанут.

Эмма покачала головой, но ничего не сказала в ответ.

— Но можно же что-то придумать! — настаивал Джонатан.

Эмма подошла к нему, положила руку на плечо и посмотрела в глаза:

— Имеешь ли ты хоть малейшее представление, чего мне стоило увидеть тебя сегодня вечером, на какой пойти риск, чтобы попасть в твой номер? Может быть, я и знаю, как обойти запертую дверь, но я не в состоянии перехитрить каждого головореза в этом городе. Знаешь, чему нас учили в первую очередь? В любой операции у тебя только один шанс — первый, он же и последний. Я израсходовала свои девять жизней. Меня спасает лишь вера в себя. А то, что я сделала сегодня вечером, просто глупо. Проблема в том, что я это прекрасно понимаю, но все же поступаю по-своему. Мне нужно было тебя увидеть. Ты опасен для меня, Джонатан. Ты как яд.

Выпустив его из своих объятий, она подошла к окну. Постояла там в обрамлении рассветного неба. Занавески слабо колыхались вокруг ее голых ног. Она обернулась, взглянула на него через плечо и грустно улыбнулась:

— Эмма Рэнсом умерла сегодня вечером.

Джонатан, стоявший сзади, обнял ее. Однажды он ее уже оплакивал. Он познал ощущение несчастья при известии о потере супруги. Но теперь было еще хуже. Мысль о том, что Эмма где-то есть, что она жива, но он никогда не сможет ее увидеть, была непереносимой. На него навалилась безысходная тоска.

Так они стояли долго, наблюдая, как солнце согревает деревья в Гайд-парке и на извилистых дорожках появляются всадники на лошадях, и слушая, как вокруг пробуждаются резкие, механические звуки города.

Зазвонил мобильник Эммы. Она молча высвободилась из объятий Джонатана и, вытащив телефон из кармана джинсов, проверила входящий номер, а потом взглянула на мужа. Ее поведение мгновенно изменилось. Она смотрела на него отчужденно, словно он был незнакомец или, того хуже, враг.

Повернувшись, Эмма вышла в ванную. Она не отвечала на звонок, пока за ней не закрылась дверь. Когда же она вернулась несколько минут спустя, превращение оказалось полным: перед ним стояла уже не миссис Джонатан Рэнсом, а находящаяся в бегах женщина, в прошлом — тайный агент правительства Соединенных Штатов с агентурным прозвищем Соловей.

— Мне надо идти, — сказала она, собирая одежду.

— Кто звонил?

— Тебя это не касается.

Эмма попыталась обойти его, но Джонатан тут же загородил ей дорогу.

— Куда ты отсюда пойдешь? — спросил он требовательно.

— Уйди с дороги.

— Уйду. Но сначала скажи, куда ты направляешься.

Эмма нахмурила брови и сделала еще одну попытку пройти. Джонатан схватил ее за руку:

— Я задал тебе вопрос.

— А я уже ответила. Тебя это не касается. Пожалуйста, Джонатан…

— Ты ведь пришла сюда не для того, чтобы со мной попрощаться. Ты на задании, или как это у вас называется? У тебя на лице все написано. Какое-то время ты Эмма, то есть моя Эмма, но в следующий миг ты уже принадлежишь им. Кто звонил?

— Отпусти меня, Джонатан.

Слова эти были произнесены твердо, с тем отсутствием эмоций, которое особенно его злило. Джонатан рванул ее к себе, вынудив бросить одежду на пол.

— Я хочу знать, куда ты идешь.

Внезапно мир пришел в движение. Его ноги оторвались от пола, голова скользнула