Зарубежный детектив 2026-7 - Сандроне Дациери

мечта сделать жизнь лучше. А что получилось в итоге? Анекдот, пародия. Мем. Если моими стараниями кому-то и стало лучше жить, то лишь извращенцам в интернете. Мечтам построить школу пришел конец; все это бесполезно. Я гожусь только на то, чтобы снимать трусы перед камерой.

– Верно… – бормочет Джеймс, кивая.

Он с усилием встает на ноги; в руке у него нож.

– Ты отрава, – указывает он острием в мою сторону, почти смеясь. – Ты меня обманула. Всех облапошила… шлюха!

Я вздрагиваю, пронзенная ужасом, и отступаю назад. Не спускаю глаз с ножа. Хватит ли этому парню трезвости, чтобы не пустить его в ход?

– А если Бет умрет? – продолжает он, приближаясь. – Если она умрет, виновата будешь ты… не я… Потому что я ни фига такого не делал.

– Ты пытался… – с трудом выговариваю слова. – Пытался меня изнасиловать!

– Бывает, – до ужаса будничным тоном отвечает он, дернув плечом. – А ты зарезала мою жену, чокнутая шлюха.

Он с ненавистью бросается на меня, держа нож возле бедра. Пытаюсь отскочить, однако нога цепляется за пень, и я падаю, как мешок с картошкой. Джеймс уже рядом, и я понимаю: это конец.

Закрываю лицо руками.

Флетчер

Я хватаю Джеймса за пояс, и мы вместе падаем в снег. Несколько секунд боремся, но затем он разжимает мои руки, отползает и встает на колени. Неуклюже размахивает ножом.

– Это не твое дело, дружище! – Он так пьян, что не может сфокусировать на мне взгляд. – Не играй в героя!

Не забывая о ноже, быстро оглядываю поляну – стараюсь понять, что произошло. Бет лежит на земле, ее лицо и тело в крови. Еще пробираясь по лесу, мы слышали душераздирающий вопль. Выходит, кричала она? Кудрявая девушка сидит рядом с ней, а насмерть перепуганная Джорди прислонилась спиной к дереву. Вокруг еще несколько человек, в том числе Инка и Хенрик. Атмосфера напряженная.

За моей спиной топчется в снегу продрогшая и растерянная Йоханна Хайлендер. Я укутал ее в свою куртку, чтобы согреть. Не следовало ей выходить на улицу в такую погоду, но я не хотел оставлять ее одну в хижине. Она слишком хрупкая, и нервы у нее на пределе. Я сорок лет даже не подозревал о ней, не мог защитить ни от кого и ни от чего – и теперь намерен наверстать упущенное.

– Вы сейчас отдадите мне нож. Поняли меня? – говорю спокойно, протягивая руку. – Пострадавших здесь уже достаточно.

Джеймс пыхтит, играет мышцами, глаза его бегают туда-сюда. Он угодил в замкнутый круг собственного тупоголового мужланства, как пьяница в баре, который не может вспомнить, почему затеял драку. Никогда не отступай, никогда не сдавайся. Однако я уверен, что сумею обезоружить его, нужно лишь уловить момент.

– Джеймс, просто положите нож на землю. Сделайте правильный выбор.

Он смотрит на Джорди, потом на жену, и вдруг его лицо искажает гримаса ужаса. Он испуган, как маленький мальчик, и я, пользуясь этим, подскакиваю к нему и мертвой хваткой сжимаю запястье.

– Отвали!..

– Нож, Джеймс. Бросьте нож!

Сильнее выкручиваю руку, и он рычит от боли:

– Ты мне не указ…

– Хватит! Хватит! – перебивает громкий женский голос, почти что визг. – Пожалуйста, все вы, прекратите!

Посреди поляны, задыхаясь от волнения, стоит Инка. Джеймс роняет нож, и мы расходимся в стороны, тяжело дыша. Он потирает запястье.

– Хватит драк и крови, прошу вас! – продолжает Инка. – Во всем виновата я. Простите.

Она морщится так, словно у нее вот-вот начнется истерика.

– Все это сделала я.

Мы изумленно молчим, слышно только, как ветер завывает в кронах деревьев.

– Что это значит? – спрашивает кудрявая девушка из Бразилии.

Кажется, ей удалось остановить кровотечение, но Бет, по-моему, без сознания.

Инка делает такой глубокий вдох, словно не дышала много дней.

– Все, что здесь произошло, – моих рук дело. Утечка данных и те безумные вещи, которые вы видели… Все подстроила я.

– Что?

Инка вздрагивает. Вопрос задал ее отец.

– Это правда, – с вызовом отвечает она, повернувшись к нему.

Брови Хенрика сходятся к переносице.

– Но, Инка… почему?

Она проходит между мной и Джеймсом и встает рядом с Йоханной. В глазах блестит сталь.

– Из-за того, как ты поступил с мамой.

Стоило ей заговорить о матери, как глаза наполнились слезами.

– Ты ее сломал!

Смотрю на них, и до меня доходит: если Йоханна – моя мать, то Инка – наполовину моя сестра. А ведь я в детстве так мечтал, чтобы у меня был младший брат или сестренка! Кто-то, кто понял бы мою боль или хотя бы мог меня утешить.

Хенрик бросает по сторонам осторожные взгляды.

– Думай что говоришь, девочка. Tänk efter. Люди все слышат.

– Мне все равно. – Инка скалит зубы. – Пусть все узнают!

Она берет бледную, слабенькую руку матери.

– Я всю жизнь наблюдаю, как ты над ней издеваешься, перемалываешь ее. И ты… ты не остановишься. И никогда не собирался.

Подбородок Инки дрожит. Другой рукой она обнимает Йоханну за плечи.

– Мне пришлось это сделать.

Я вспоминаю, как сегодня утром стоял в том закрытом для посторонних коридоре, подглядывая за Хенриком и его дочерью. Смотрел, как он ругает ее за небрежность и грубые ошибки. А на самом деле она допустила их намеренно.

Инка никогда не была заодно с отцом. Она работала против него.

– Но… как? – Хенрик запинается, его глаза блестят, как две серебряные монеты. – Ты сказала, что… что система курирования сбоила из-за вируса, какой-то вредоносной программы…

– Не было никакого вируса, папа. Я сама все запрограммировала.

Хенрик сжимает кулаки.

– Невозможно! Ты не могла так поступить.

Он решительно направляется к ней, взбивая ботинками свежий снег.

– Тебе пришлось бы узнать очень личные вещи о гостях…

– Я наняла детектива. Он провел расследование, отправил результаты мне, а я… скормила информацию программе.

Хенрик на миг теряется:

– Кого наняла?

Она качает головой, стиснув губы.

В первые секунды Хайлендер не двигается. Затем одним внезапным прыжком вдруг оказывается перед дочерью и хватает ее за горло.

– Говори!

Йоханна кричит. Инка вцепилась в руку отца и старается ослабить его стальную хватку. Ее лицо багровеет, глаза полны ужаса. Я вскакиваю на ноги и бросаюсь ей на помощь, но тут с губ Инки срывается имя, и Хенрик разжимает пальцы.

– Гевин Райт, – повторяет Инка, высвобождаясь и кашляя. – Этого человека зовут Гевин Райт. Он когда-то работал на тебя.

Хенрик притворяется удивленным:

– Не припомню такого.

Его дочь сплевывает в снег.

– А вот он тебя не забыл, – говорит она, вытерев губы. – Помнит, как ты кинул его, не заплатив за работу в