Марвуд и Ловетт - Эндрю Тэйлор

На Боу-лейн я не воспринял Эдварда Олдерли всерьез, посчитав его хвастливым забиякой, испорченным отцовским богатством. Но похоже, я недооценивал этого человека. Ему — или его отцу — ничто не мешало подкупить слуг госпожи Олдерли, чтобы те шпионили за хозяйкой.

Я остро осознавал собственную уязвимость. Если Олдерли — отец или сын — хотели побеседовать со мной наедине, в Уайтхолле меня найти нетрудно. Но вместо этого молодой Олдерли подстерег меня здесь. Ни одного прохожего. Он и его люди вооружены, а я беззащитен. Трое против одного, и все три противника выше и мускулистее меня. Мало того — при мне тот самый серый плащ, который Эдвард Олдерли вчера отыскал на Примроуз-хилле.

— От холода околеть можно, — произнес Олдерли. — Пройдемся до ворот Мургейт и найдем таверну с теплым очагом.

Таверна располагалась у стены Сити. Мы с Олдерли сидели наверху, в большом зале для чистой публики, за столом у окна с видом на улицу. Его люди ждали у подножия лестницы, охраняя единственный выход.

Я положил сверток на стол. Эдвард тут же впился в него взглядом.

Постепенно я начал успокаиваться. Здесь светло, шумно, вокруг много народу. Пахло табаком, специями и алкоголем. Этим троим трудно будет удерживать меня против воли в общественном заведении.

Олдерли сам отпил большой глоток и подлил мне еще, прежде чем я успел притронуться к своей чаше.

— До того как стать женой отца, мачеха была замужем за сэром Уильямом Квинси, — медленно начал Эдвард. — Слышали о нем? Когда король находился в ссылке, сэр Уильям оказал ему много услуг, а до того верно служил отцу нынешнего монарха. Вот почему его величество так добр к вдове Квинси.

Я кивнул. Не мое дело рассуждать о том, что у королевской доброты могут быть и другие причины. Я отпил чуть-чуть вина.

— Эта женщина многое вынесла, — продолжил Олдерли. — Сэр Уильям был весь в долгах. А потом ей пришлось сорваться с места и отправиться с ним за границу. Не говоря уже о том, что мачеха ухаживала за Квинси, когда тот болел, но в конце концов недуг убил его. — Тут Олдерли постучал пальцем по виску. — Бедняжка так и не оправилась, хотя со стороны кажется, будто с ней все благополучно. Она стала пугливой, Марвуд, ей приходят в голову дикие фантазии, однако все это лишь игра ее больного воображения.

— Прискорбно слышать, сэр. Но зачем…

— Я предупреждаю вас, чтобы вы были настороже. — Маленький темный глаз пристально глядел на меня. — В последнее время у госпожи Олдерли много огорчений. Сначала убийство нашего слуги Лейна, потом злодейское нападение, совершенное на меня в моей же спальне. К тому же мачеха скучает по моей кузине — та уехала в деревню. Ну а теперь убийство бедного сэра Дензила привело мачеху в такое смятение, что мы опасаемся за ее рассудок. Короче говоря, не верьте всему, что рассказывает вам эта бедная женщина. У нее бывают припадки, во время которых ее охватывает беспричинный страх: ей повсюду мерещатся заговоры и козни. — Олдерли вытер губы тыльной стороной кисти. — Так что она вам сказала?

Я пожал плечами:

— Не понимаю, о чем вы, сэр.

— Зачем она вас позвала? — В голосе Олдерли прозвучало раздражение. — Догадываюсь, что мачеха не в первый раз назначила вам встречу. — Он ткнул пальцем в узел. — Что тут у вас? Она вам что-то передала?

— Это мой старый плащ, я собирался отдать его в починку. Если хотите, можете взглянуть.

Я начал разворачивать сверток, показывая Эдварду складку грязной серой шерсти. В зале было темно, и прислужники зажгли свечи. Я рассчитывал на то, что цвет ткани будет казаться намного темнее, чем при дневном свете на Примроуз-хилле.

Но Олдерли уже нетерпеливо отмахивался:

— Так чего хотела мачеха?

— Спрашивала, удалось ли нам что-нибудь выяснить об убийстве вашего слуги, сэр. Я о Лейне. Господин Уильямсон велел мне оказать ей любезность. Встретиться в Колыбельном переулке предложила госпожа Олдерли — видимо, не хотела тревожить вашего отца.

Эдвард налил себе еще вина и откинулся на спинку скамьи, размышляя над моими словами.

— Ну и как, удалось вам что-нибудь выяснить?

— Нет, сэр, ничего.

Олдерли осушил чашу до дна. Достав кошелек, он вытряхнул оттуда золотую монету, бросил ее на стол между нами и пододвинул ко мне.

— Если мачеха снова пожелает вас видеть, сообщите мне, Марвуд. Договорились? Это для ее же блага.

Я глядел на монету:

— Да, сэр.

— Пришлете мне записку в Барнабас-плейс. — Олдерли поднялся из-за стола и замер, чуть покачиваясь и глядя на меня сверху вниз. — Я щедро отблагодарю вас за услугу. Но я не прощаю тех, кто берет мои деньги и не исполняет обещанного.

Эдвард Олдерли отвернулся и нетвердой походкой побрел к лестнице. Я накрыл соверен ладонью и придвинул монету к себе.

В Савое отец сидел со свечой и читал Библию. Когда я вошел в гостиную, он даже не поднял головы. Набросив серый плащ на спинку кресла, я ждал, прекрасно зная, что в такие моменты ему нельзя мешать.

Вскоре отец с улыбкой поглядел на меня.

— Хорошая новость, Джеймс, — объявил он. — «Тогда возвысил царь Даниила, и дал ему много больших подарков, и поставил его над всей областью вавилонской и главным начальником над всеми мудрецами вавилонскими»[13]. Чудесно, не правда ли?

— Да, сэр. Вы ужинали?

Батюшка лишь пожал плечами:

— Может быть. А помнишь слова о приговоренных? О том, как их, связанных, ввергли в геенну огненную? Это ведь, кажется, тоже из Книги пророка Даниила.

— Что-то запамятовал, сэр. Хотите, позову служанку? Пусть она принесет вам немного бульона.

Отец, казалось, не слышал.

— Никак не найду, — бормотал он. — Какая досада! Ну не мог же ты забыть этот стих!

Книгу пророка Даниила я знал почти наизусть, ведь в мои детские годы батюшка все время читал ее нам вслух.

— Не помню.

— А должен помнить, — недовольно нахмурился батюшка. — Приговоренные одеты в мешковину, их головы посыпаны пеплом, а большие пальцы рук связаны за спиной, и их, как волов, гонят по широкой дороге, ведущей в преисподнюю, а затем…

— У них связаны большие пальцы?

— А?.. Да, конечно. У ворот преисподней дьявол ждет их с…

— Большие пальцы рук связаны за спиной?

Батюшка взглянул на меня с улыбкой:

— Так и знал, что вспомнишь.

— Нет, сэр. Но в Книге пророка Даниила таких стихов нет. В этом