Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

Роберт потянул ее к выходу. За дверями обнял, прижимая к себе ниже талии, и поцеловал. Впрочем, насладиться поцелуем Салли так и не смогла — все время беспокоилась, как бы мать не увидела. Как только мелодия стала стихать, Салли поспешила в зал, на ходу вытирая губы тыльной стороной ладони.

С тех пор Роберт не шел у нее из головы. Когда в школе случались неприятности, только мысли о нем и спасали. И вот она снова мечтает. Неважно, что совсем недавно ее одолевали сомнения, сейчас фантазии были ей необходимы. Салли пришла домой вовремя, будто приехала на автобусе, выпила с матерью чай на кухне — все как обычно. Когда же мать занялась проверкой работ по математике, Салли под предлогом занятий ушла к себе. И погрузилась в мечты.

Когда же она вышла в кухню, отец уже вернулся с работы. В коридоре он снял ботинки и остался в одних носках. Мать стояла рядом, но они молчали, даже не смотрели друг на друга. Может, ругались, а когда услышали, что она идет, перестали. Хотя едва ли. Салли ни разу не слышала, чтобы мать с отцом говорили на повышенных тонах. Обычно мать делала так, как считала нужным. Но если отец уж очень настаивал, легко уступала. Понимала, что браниться без толку. Когда речь заходила о чем-то действительно важном, упрямого отца было не сдвинуть.

А важным для него была его работа. О чем мать частенько ворчала себе под нос, напоминая в такие минуты дерзкую школьницу, которая не осмеливается возразить громко, чтобы все услышали. Однако Салли слышала. А может, мать на это и рассчитывала. Во всяком случае, Салли видела, что работа отца — сила, что тянет родителей врозь, как в том эксперименте по физике в пятом классе: есть магниты, которые друг к другу не придвинешь, как ни пытайся.

Меж тем мать Салли из кожи вон лезла, стараясь быть любезной.

— Как дела на работе? — спросила она, обращаясь не к дочери, а к мужу — Салли о своих школьных делах уже отчиталась.

— Да ничего, — ответил Алекс. — Вот только на пляже возле Харалдсуика появились масляные пятна. Наверняка кто-то из рыбаков отмывал свою посудину. Хотя пора бы уже запомнить…

— Зимой ведь особого вреда не будет. А к весне, когда птицы прилетят, все смоет.

Мать не удержалась, вставила свое слово. Она считала, что все, связанное с работой, отец принимает слишком близко к сердцу. Взять хотя бы этих морских птиц… Ну, погибнут одна-две. Что тут страшного?

— Дело же не в этом. — Отец с сердитым видом стащил с себя куртку, повесил на крючок.

Салли иногда не понимала, зачем отец вообще женился? Не будь в его жизни Маргарет, он бы работал все время: зимой просиживал за компьютером, летом пропадал на островах.

Салли решила, что все-таки они любят друг друга. Ну или когда-то любили. Конечно, при этом она и мысли не допускала, что у них может быть секс. В их-то возрасте! Наверняка с ее рождением и прекратили. Хотя Салли казалось, что отцу этого не хватает. Она видела, как он смотрит на других женщин, которые помоложе. Как иногда его рука будто невзначай скользит по телу матери, выдавая неутоленное желание. Было в этом жесте что-то трогательное.

Мать приготовила курицу — настоящее лакомство в будний день.

— Устроим себе маленький праздник, — сказала она, когда Салли вошла.

Соблазнительный аромат просочился в комнату — он-то Салли и выманил. Но теперь, за столом, ей кусок в горло не лез. Обычно мать в таких случаях принималась ворчать, мол, еда полетит в помойку, а сегодня будто даже забеспокоилась. Салли извинилась и вышла из-за стола, оставив родителей есть в полном молчании.

Глава двадцатая

Джимми Переса мучила мысль, что надо позвонить матери. Когда Сара ушла, он больше всего на свете хотел сбежать на Фэр-Айл, где жизнь казалась безмятежной. Повышение до инспектора было для него не менее желанным, но Джимми сам себя убеждал, что работа полицейского временная — до тех пор, пока не освободится ферма на Фэр-Айле. И как всегда, когда до мечты оставалось рукой подать, его начали терзать сомнения. Он с головой погрузился в расследование убийства. И уже не понимал, чего теперь на самом деле хочет.

Перес ехал по дороге на Врансуик и неподалеку от дома Фрэн Хантер разминулся с фургоном Роберта Избистера, тот шел навстречу. На перекрестке фургон остановился. В свете передних фар Перес разглядел табличку с именным номером, перед глазами мелькнула знакомая шевелюра — не узнать невозможно. Но что он там делал? Куда направлялся? На Взгорок? К Юэну Россу? К начальной школе? Может, Роберт и есть тот самый друг, о котором говорил Скотт? Нет, Кэтрин была девушкой со вкусом, она не стала бы с таким встречаться. Он, конечно, смазливый — для тех, кого тянет на высоких, светловолосых мачо. Кэтрин же наверняка хотела большего.

В доме Фрэн горел свет. Однако Перес не остановился, хотя у него мелькнула мысль: а не заглянуть ли? Наверняка в доме жарко натоплено. Мать с дочерью уютно устроились в большом кресле у камина и читают детскую книжку. Девочка только после купания — волосы влажные, от них сладко пахнет шампунем; мать наконец отпустило напряжение после трудного дня, ее клонит в сон. «Тихая семейная жизнь — вот все, чего я хочу», — подумал Перес. И тут же — другая мысль: а хватит ли ему этого?

Он размечтался и, проезжая мимо Взгорка, о старике даже не вспомнил. Машина Юэна стояла на месте, но огромный дом выглядел безжизненным — пустые, голые окна чернели широкими проемами. Перес нажал на дверной звонок — тишина. Он подумал, что наверняка кто-нибудь заехал за Юэном, чтобы тот не оставался один на один со своими невеселыми мыслями. Уж среди коллег-то у него наверняка были друзья.

Но тут в глубине дома зажегся свет — Перес увидел через стекло светлый клин, и входная дверь открылась.

— Простите, что беспокою, — сказал Перес. — Можно с вами поговорить?

Юэн стоял, моргая, — или не узнавал инспектора, или только что проснулся и не успел прийти в себя. Сделав над собой усилие, он произнес в свойственной ему вежливой манере:

— Да, конечно, входите. Прошу прощения, что заставил ждать.

— Я вас разбудил?

— Да не то чтобы… По правде сказать, мне сейчас не до сна. Вот, вспоминал прошлое, пытался сохранить в памяти ее образ, пока она еще здесь, рядом. Может, конечно, это всего-навсего аромат духов. Или шампуня, которым она пользовалась. Что-то в этом роде. Хотя, конечно, скоро все выветрится.