Любовь по контракту, или Игра ума - Карина Тихонова

– Мне друзья посоветовали, – охотно объяснил голландец. – Они сказали: «Эрик, ты сильно пьешь. Тебе надо ехать в Россию и делать там бизнес. У тебя получится».

– И получилось? – спросила Маринка с интересом.

Эрик смущенно улыбнулся и сделал неопределенное движение головой, которое могло означать и «да», и «нет». Если бизнес получился, то он не хотел об этом говорить из скромности, а если нет – от неловкости.

– Не знаю, как сказать. Здесь я понял, что почти стопроцентный трезвенник.

– А-а-а! – понимающе протянула Маринка. – Не выдерживаете наших оборотов...

– Не выдерживаю, – признался Эрик стыдливо. Он мельком посмотрел на меня и тихо засмеялся. Я невольно засмеялся вместе с ним. Интересно, почему он мне сначала не понравился? Такой милый парень.

Кто-то крепко взял меня под руку. Я повернул голову и увидел моего приятеля. «Надо будет объяснить ему, что он абсолютно не прав в отношении голландца, – подумал я. – И лучше сделать это немедленно».

– Сим, можно тебя на минутку? – вежливо и твердо спросил я.

– Да я сам хотел с тобой поговорить, – ответил озадаченный Симка и, повернувшись к Эрику и Марине, попросил:

– Извините нас.

Приятель протащил меня через всю комнату и снова вывел на террасу.

– Ты себя нормально чувствуешь? – спросил он с беспокойством, плотно закрыв дверь

Только сейчас я ощутил, как голову стал отпускать невидимый змеиный обруч. Я помассировал виски и встряхнулся.

– Что это было? – спросил я.

– Не знаю, – ответил Симка. – Ты стал такой бледный, что я решил поспешить на помощь. Как Чип и Дейл. Как тебе голландский хер?

– Умоляю, без выражений! – с досадой попросил я, массируя голову.

– «Херр» по-немецки означает «господин», – наставительно сказал Симка.

– Это с двумя «эр»!

– Я сказал с двумя, ты просто не расслышал...

Я плюхнулся на диванчик и вытянул ноги. Меня охватила неожиданная слабость, как от долгого и мучительного усилия, сделанного минутой раньше.

– Сим, по-моему, он неплохой гипнотизер, – сказал я.

– Да? – оживился приятель. – Кстати, ты не первый мне это говоришь.

– А сам ты ничего не ощущаешь, когда ему в глаза смотришь?

– Абсолютно ничего! – твердо ответил Симка. – Я гипнозу не поддаюсь.

Он вдруг громко фыркнул.

– Я недавно прочел в каком-то журнале, что, чем выше у человека интеллект, тем легче его загипнотизировать. А не поддаются гипнозу только дебилы. Очевидно, я дебил.

– Там так и сказано? «Дебилы»? – поразился я.

– Да нет, формулировка более деликатная, но смысл такой.

– Уважают, значит, и дебилов, – сказал я только для того, чтобы что-то сказать.

– А как иначе? Журнал-то в нашей стране выходит...

Я постепенно приходил в себя. Симкин голос, холодный, вечерний воздух и приглушенный шум большого города становились все более реальными, по мере того как воспоминание о выпуклых фаянсовых глазах отступало назад, в теневую сторону памяти.

– Сим, я тебе точно говорю. Он гипнотизер. И это не просто природный дар, наверняка он его развивает. Черт, неужели ты ничего не чувствуешь, когда на него смотришь?

– Чувствую, – сразу ответил приятель. – Пренеприятное такое ощущение, что за зрачками у него тонированное пуленепробиваемое стекло. Ничегошеньки разглядеть невозможно. Ты очень впечатлительный, Кит.

– Возможно, – ответил я и поднялся с диванчика. – Но теперь я понимаю, что ты не преувеличиваешь. Он опасный человек.

– Вот и скажи это Сеньке.

– Она вряд ли послушает, – безнадежно ответил я. – Думаю, он способен очаровать женщину до полной одури. И не только женщину. Будь осторожен.

Симка, отвернувшись от меня, минуту смотрел на переливающиеся огни города далеко внизу, потом задрал фалды своего шутовского фрака, сунул руки в задние карманы джинсов и тихонько запел, отстукивая такт сверкающим ботинком:

– Не кочегары мы, не плотники,

Но сожалений горьких нет, как нет.

– А мы монтажники – высотники, – подхватил я.

– И с высоты вам шлем привет, – вклинился женский голос.

Мы обернулись. Сенька вышла на террасу из другой комнаты и радостно смеялась, увидев брата в таком хорошем настроении. Она подошла к нам и обняла обоих за талию.

– Трепал нам кудри ветер высоты,

И целовали облака, слегка.

На высоту такую, милая, ты,

Уж не посмотришь свысока, свысока!

– допели мы и рассмеялись.

– Надо же, еще помним старые песни, – сказала Сеньки.

– Потому что они о главном, – сказал я.

– Потому что они главные, – не согласился Симка. – Ну, ладно, пойду развлекать гостей. Сень, посторожи Кита, его пять минут назад тошнило.

И он быстро скрылся за стеклянной дверью, бросив мне на прощание многозначительный взгляд.

– Ты что, беременный? – насмешливо спросила Сенька. Она немного выпила и была в прекрасном настроении.

– Шутит он. Просто голова разболелась.

– Дурная голова имеет такую привычку, – согласилась Сенька. – Кого ты притащил с собой, педофил?

– А что? – не понял я.

– Дурак! Она же в два раза тебя младше!

– На себя посмотри! – огрызнулся я, не успев подумать. Сенька мгновенно сдвинула брови и внимательно посмотрела на меня. Я пожалел о сказанных словах, но было уже поздно.

– Прости, сорвалось, – пробормотал я неловко.

– Значит, братец тебе уже доложил, – резюмировала Сенька.

– Не доложил, а попросил обмозговать ситуацию.

– Обмозговал?

– Пока нет. Голова болит.

– И не напрягайся, – посоветовала Сенька. – Все решения уже приняты.

– Желаю счастья в личной жизни, – вежливо ответил я.

Сенька села на маленький диванчик и похлопала ладонью по сиденью. Я подошел и уселся возле нее.

– Почему Симка может делать все, что хочет, а я – нет? Вот спроси, как зовут его нынешнюю пассию? Думаешь, он помнит? Он всех своих баб зовет кисами, чтоб не перепутать. А я Эрика люблю.

– Это понятно.

– Да?

Сенька внимательно посмотрела мне в лицо. Очевидно, слова, подкрепленные личным опытом, звучат иначе, чем просто слова.

– Ты понимаешь?

– Понимаю. А он тебя любит?

Я не сомневался в утвердительном ответе, но Сенька молчала.

– Это неважно, – сказала она наконец. – Есть люди, которым важно, чтобы их любили. А есть такие, которым важно любить.