Девушка А - Эбигейл Дин

– Хорошо, давай завтра, но первым делом, прямо с утра.

Я сходила в бар за бутылкой вина, и мы распили ее, сидя на стульях около окна в нашей комнате, ожидая, когда начнется гроза. Со стороны верещатников дул ветер, напитанный влагой тех мест, откуда он прилетел. Небо приобрело цвет песка. Я укутала Эви покрывалом и положила ноги на подоконник. Люди на центральной улице выходили из магазинов и спешили к своим машинам. Славно было сидеть вот так – внутри, вдвоем, и день уже близится к концу.

– Я переживала за тебя, – сказала я.

– Я просто устала, – ответила Эви.

– Ты такая маленькая, тебе нужно побольше есть.

– Ш-ш-ш. Расскажи мне лучше сказку, как раньше.

– Однажды в темную ночь началась гроза…

Она засмеялась.

– Счастливую сказку.

– Счастливую? Ну ладно. Жили-были четыре брата и три сестры.

– Не знаю, хочу ли я эту сказку, – она взглянула на меня, приподняв бровь, – мне почему-то кажется, что я уже знаю, чем все закончится.

– Ну а если они будут жить на берегу моря? В большом деревянном доме, прямо на пляже?

– Уже лучше.

– Их родители много работают. Папа занимается небольшим бизнесом, связанным с информационными технологиями, а мама работает редактором местной газеты.

– И она пережила волну сокращений среди журналистов?

– Их веб-сайт выглядит просто потрясающе. Ее муж разработал его.

– Ну тогда конечно!

– Дети то дружат, то нет. Все детство они проводят на пляже. Много читают. Каждый из них хорош в чем-то своем. Самый старший – самый умный…

– Неправда…

– …самый умный. У него свои соображения насчет того, каким должен быть мир. И аргументы у него тоже…

– Девочки. Расскажи о них.

– Ну, одна из них неописуемо красивая, пошла в мать и работает на телевидении. И кто угодно выложит ей все свои секреты. Она знает, чего хочет от жизни, и точно знает, как этого добиться.

– А две другие?

– О, они еще толком не определились. Одна из них хочет стать художницей. Другая сама не знает, кем бы ей хотелось стать. Может, академиком. Может, девушкой по вызову. А может, даже юристом. У них еще куча времени, чтобы все обдумать.

– Они смогут стать, кем пожелают.

– Точно. Но прежде, чем решить окончательно, они уедут из деревянного дома и отправятся путешествовать по свету. Из прочитанных книг они наметили список мест, которые хотели бы посетить. Они будут путешествовать много месяцев или лет.

– Воплощать мечты.

– Затем приедут куда-нибудь поближе к дому, в маленький незнакомый городок, больше похожий на деревню.

– А он не может случайно называться Холлоуфилд?

– Он называется Холлоуфилд.

– Хорошо.

– Оттуда до их дома еще около дня пути. Но они очень устали. Им нужно передохнуть. Они снимают комнату, где их настигает странное чувство – плохое, – как будто им не стоило туда приезжать. Как будто им там не рады. Или, возможно, как будто они уже бывали здесь раньше.

– И что же?

– Ничего. Они сидят у окна в тревоге, пытаются разобраться в себе. Наутро они соберут вещи и отправятся дальше.

– А они хоть знают, как им повезло?

– Нет. Не думаю.

– Как бы я хотела сказать им об этом.

– Не нужно. Пусть живут как живут.

– Ох, Лекс, я так устала.

– Ладно. Хватит нам уже болтать.

Я посмотрела на нее и увидела, что она как будто уменьшилась, стала выглядеть лет на двенадцать-тринадцать. Послышался шум грозы, вдоль центральной улицы надвигалась стена дождя. Я закрыла окно, уложила Эви на кровать и села у изголовья, охраняя ее сон и глядя на то, как в комнате становится темно.

* * *

Ночь. Мать. Сгорбившись, сидит у меня в ногах. Она схватилась руками за голову, пальцы у нее распухли и покрыты коркой застарелой грязи. Прежде чем заговорить, я прислушалась к дыханию Эви. В комнате так холодно, что его можно даже увидеть. В темноте белеют вытянутые над головой истощенные руки.

– Мам, – окликнула я ее.

– О, Лекс…

– Мам, – повторила я, – нужно что-то делать.

И я разревелась. Я гордилась тем, что я так редко плакала, прямо как мои любимые герои. Но мне это давалось тяжелее, чем им. Даже мысли о слезах нельзя было допускать, а в тот раз я спохватилась слишком поздно.

– Пожалуйста! – сказала я.

– Временно, – ответила она, – это все только временно.

– Эви голодает. И еще у нее этот кашель и…

– Не знаю, могу ли я что-нибудь…

– Ты можешь. Кое-что ты можешь.

– Что? Что я могу сделать?

– Ты же выходишь в магазин. Ты пойдешь, может быть, завтра. Может, послезавтра. Ты можешь все подстроить. Подойти к кому-нибудь – к кому угодно. И просто начни говорить. Ты можешь рассказать об Отце. Ты можешь просто – ты можешь объяснить. Ты можешь объяснить, что все вышло из-под контроля. Рассказать, как он начал меняться. Ты можешь сказать им, что боишься. Можешь рассказать – о Дэниеле. – Рыдание рвалось у меня из горла. Я проглотила его. – Пожалуйста!

Она покачала головой и сказала:

– Да разве они поймут?

– Просто все вышло из-под контроля. И все.

– Да. Все должно было быть не так, Лекс. Ты же понимаешь. Мы просто хотели вас защитить. Всего лишь. Мы не видели другого выхода…

– Да. Я это понимаю. У Отца была мечта. И когда все пошло не так…

– Все началось задолго до этого, Лекс. Намного-намного раньше.

– Вот и расскажи все это, – сказала я. – Только поскорее. Обязательно поскорее.

Она коснулась моего плеча, затем лица; от прикосновения ее руки в ямочке между подбородком и краем челюсти остался холодок.

– Может, я так и сделаю. Может быть, сделаю.

Разумеется, она не сделала ничего.

Итан у нас в комнате, в руках у него какая-то розовая ткань.

– Вы должны надеть это, и еще вымыться, – сказал он.

У него был ключ от наручников, и, когда брат склонился надо мной, я вцепилась в его руку. Итан покачал головой.

– Если ты попытаешься что-то сделать… Отец просто убьет нас – и тебя, и меня. Не сегодня, Лекс.

– Тогда когда?

– Я не знаю.

Я села на кровати и потянулась. Мышцы словно сдвинулись и заныли. Едва освободившись, Эви ринулась через Территорию – ко мне на колени; она обхватила меня руками за шею и повисла, как ленивец на ветке.

– Это ненадолго, – сказал Итан. – Я бы не обольщался.

На нем была какая-то старая странная одежда. Двубортный пиджак с пыльными плечами и пристегивающийся галстук-бабочка. Такому костюму не удивишься на процедуре эксгумации.

– Выбирайте, кто из вас пойдет в ванную первой, – произнес Итан.

Оставив Эви в