Современный российский детектив - Анна Майская

в этом доме меня любил. Однажды ночью я спустился на кухню, чтобы попить воды. Мне было десять. Несмотря на поздний час внизу горел свет. В коридоре стояла Анета с большим рюкзаком. Я сразу понял, что она уходит. Знаешь, мы не сказали друг другу ни слова. Просто стояли и смотрели, пока она не открыла дверь и не ушла. Тогда я погасил свет и ушел к себе. На следующие несколько лет я остался наедине с отцом-алкоголиком и резко потерявшей вкус к жизни матерью.

Откровенность Паука оказалась полной неожиданностью.

— Ты больше не виделся с сестрой? — спросила я, чувствуя, как еще один кусочек мозаики становится на место.

— Один раз на улице. Я не стал останавливаться и пошел дальше.

— Почему? Разве тебе не хотелось поговорить?

— Она бросила меня, даже не сказала, что уходит. Наверное, это глупо, но я так и не смог этого ей простить.

— Возможно, она боялась, что что-то пойдет не так и ей не удастся сбежать, — предположила я. — Ей было всего шестнадцать.

— С тех пор я боюсь любить и еще больше боюсь потерять, — голос Паука звучал совсем тихо, так что едва удавалось разобрать слова.

— Я всегда буду тебя любить, — прошептала я, теснее прижимаясь к мужчине. Этот разговор порождал внутри отчаянное желание проявить сочувствие, но приходилось держаться, памятуя, чем жалость обернулась для меня в прошлый раз.

— Я знаю, малышка, — мужчина коснулся моих волос легким поцелуем.

Больше не прозвучало ни слова и я таки провалилась в долгожданный сон.

Утро началось с боли в спине. Она была противной, ноющей и неожиданно сильной. Разлепив глаза, я несколько секунд созерцала дощатый потолок, подсвеченный розовым светом восходящего солнца и пыталась понять, где нахожусь. Память с трудом восстанавливала события прошедшего дня. Наконец, нужное воспоминание всплыло на поверхность, расставив все на свои места.

Поездка к дому Ганса, пепелище, отец Паука, ссора, примирение, секс, ночные откровения. Да уж, ну и денек выдался. Повернув голову, я обнаружила, что Паука в постели нет. Судя по прохладной подушке, ушел мужчина довольно давно. Внутри шевельнулось беспокойство, тут же заглушенное болью от попытки сесть.

Стиснув зубы, я попыталась перевернуться на бок, но вышло плохо. Вспышка боли была такой сильной, что в глазах потемнело. Пришлось остаться на месте, глотая слезы. Наверное, стоило позвать на помощь, но гордость не позволяла. Может, сейчас отлежусь и все пройдет? Вместе с болью и вынужденной неподвижностью пришел и страх. Что со мной такое? Еще вчера все было в порядке, а теперь даже встать не могу. Похоже, активные занятия любовью не пошли мне на пользу.

Боль утихла минут через десять. Попробовав еще раз, я таки смогла сесть. Было все еще больно, но я терпела. Так, теперь передышка, а потом попробуем встать. Возможно поврежденные мышцы просто затекли за ночь и нужно лишь расходиться. Думать о том, что проблема может оказаться серьезнее не хотелось.

Наконец, спустя полчаса мне удалось встать с кровати, крепко держась за спинку. Босые ноги холодил грязный пол, но нагнуться за обувью нечего было и думать. Ну что же, можно себя поздравить — я стою. И что дальше? Вряд ли в таком состоянии у меня получится спуститься по лестнице. С другой стороны, я просто обязана быть огурчиком, иначе мы не сможем нагнать Ганса.

Разжав судорожно сжатую ладонь я отделилась от кровати и сделала несколько медленных шагов по комнате. Ходить оказалось не так плохо, как наклоняться или садиться. Добравшись до письменного стола у противоположной стены, я ухватилась за столешницу, переводя дух. Взгляд упал на рисунки, пришпиленные к стене. Они заинтересовали меня еще вчера, а теперь выдалась отличная возможность их рассмотреть.

С клочков пожелтевшей бумаги на меня смотрели лица. Просто быстрые зарисовки, сделанные, по всей видимости, в школьных тетрадях, а затем небрежно вырванные и приколотые к обоям. Портретов было много, больше двух десятков. Особенно выделялся рисунок Яна, размещенный ровно в центре. Несмотря на явную разницу в возрасте, отца паука я узнала безошибочно. Здесь он был изображен в спящим в кресле, с бутылкой, грозящей вот-вот выскользнуть из руки.

Да, детству Паука не позавидуешь. Неудивительно, что у него начались проблемы с психикой, переросшие в убийства. Проговорив последнюю фразу про себя я поняла, что факт того, что я сплю с серийным убийцей больше меня не беспокоит. Как будто с кожей на спине Ганс срезал остатки моей морали. Однако додумать мысль я не успела.

Дверь скрипнула и открылась, впуская в комнату Паука. Мужчина был полностью одет и выглядел довольно мрачно.

— Доброе утро, — поздоровалась я, не зная, как себя вести. Вчера в темноте маньяк позволил себе быть откровенным и у меня не было уверенности, что теперь он об этом не жалеет.

— Доброе утро, — мужчина подошел ко мне и остановился в шаге. — Одевайся, едем сразу после завтрака. Кажется, я нашел след Ганса.

12

Уходя, мы так и не попрощались с Яном. Не знаю, это отец не хотел видеть сына или Паук специально выбрал время, чтобы избежать столкновения. Ощущения от посещения родного дома Паука и от торопливого отступления у меня остались самые противоречивые. Отчаянно хотелось спросить его об этом, но чувство самосохранения одержало победу над любопытством. Не думаю, что сейчас маньяк ответит, а если и ответит, то наверняка разозлится.

Мы сели в машину и выехали на шоссе. За все это время мужчина не проронил ни слова. Я тоже не настаивала на разговорах, сосредоточилась на боли в спине. Сейчас она немного отступила, но стоило шевельнуться, появлялась вновь. Оставалось лишь надеяться, что все пройдет само собой. Мне не хотелось, чтобы Паук подумал, будто это его вина. В конце концов, если бы не мое желание получить все и сразу ночью, я бы чувствовала себя гораздо лучше. Что ж, каждый сам расплачивается за свои глупости.

— Ты в порядке? — голос мужчины разорвал установившуюся тишину.

— Да, все хорошо, — я улыбнулась, стараясь выглядеть беззаботно. — Куда мы едем?

— В Тишнов.

— Зачем? Думаешь, Ганс находится там?

— Счет за коммунальные платежи, который мы нашли в машине, принадлежит дому в Тишнове. Плюс талоны на парковку. Одни выданы в Австрии, остальные относятся к разным местам в окрестностях Тишнова. Если Ганс не там, то в любом случае мы сможем найти его след.

— Хорошо, мы найдем дом. Но что дальше? Просто вломимся туда?

— Не стоит спешить, малышка. Мы еще не знаем, там ли Ганс и что это за дом. У