Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт

Она усмехнулась:

— Ты правда видишь в Иэне всесильного криминального бонзу, способного добраться до тюрьмы строгого режима и «казнить» кого-то?

— Большие деньги покупают большое влияние. Кстати, о деньгах Иэна — знаешь, как он распорядится наследством?

— Планирует раздать.

— Щедро звучит.

— Он боится иметь больше, чем нужно. Считает богатство разновидностью яда.

— Ты ему веришь?

— Да.

— Ты слишком веришь бывшему наркоману.

— Он уже не тот.

— Знаешь, не все «обращения» таковы, какими кажутся.

Она рассмеялась:

— Разумеется, нет. Большинство — липкая праведность. Размахивание Библией ради эго и выгоды. Правда в том, что самые глубокие обращения — самые тихие. Они происходят, когда видишь нечто, чего прежде не видел — глубоко личную истину. Результат — новая кротость, ценность жизни, важность служения. Это больше про слушание, чем про проповедь.

— И ты думаешь, это про Иэна?

— Да.

Её уверенность делала дальнейшие вопросы бессмысленными.

Он поблагодарил и закончил разговор.

Чётких выводов он не получил — разве что то, что Эмма Мартин значительно увереннее его в святости Иэна Вальдеса.

68

Сидя за обеденным столом и перебирая в голове телефонный разговор с Эммой, он вдруг ощутил, как его накрывает волна тревоги. Подойдя к окну с видом на лесной массив, он снова уловил — или решил, что уловил — всполохи света между деревьями. Он подождал несколько минут, ничего необычного больше не увидел, но чувство беспокойства лишь усилилось.

Он поднялся наверх, достал из спальни кобуру с «Глоком», пристегнул её, зарядил запасной магазин и сунул магазин в карман. Встрече с неизвестным врагом это придавало лишь призрачную уверенность, но это лучше, чем ничего.

Окна на первом этаже оставались без штор и жалюзи, — эта открытость создавала ощущение уязвимости, от которого ему было не по себе. Он перерыл шкафы в поисках чего-нибудь подходящего, нашёл скатерти и повесил их на окна в гостиной и столовой, прикрепив край над рамами к стене клейкой лентой, добытой в ящике кухонного инвентаря.

Вид «зашторенных» окон вызвал в памяти детство — как он строил крепость из карточного столика, накидывал сверху одеяло, забирался внутрь и сидел в тихом полумраке, уносясь в придуманные миры, где крепость становилась пещерой, шалашом или лодкой, и он уплывал далеко от дома — свободный отправиться в любое приключение, какое только придёт в голову. Под тем столом, под тем одеялом, в той лодке или крепости не было ни страха, ни родительских ссор — только свобода и будущее.

Пронзительный свист ветра в дымоходе выдернул его в настоящее. А вместе с настоящим пришло и новое, более острое осознание шаткости его положения, одиночества — и мысль о Хардвике, подключённом к аппаратам жизнеобеспечения.

Он взял телефон и позвонил в больницу.

Никаких изменений. Состояние критическое. Показатели нестабильны. Голос медсестры — лаконичный, настороженный. И понятно почему: этот пациент оказался в эпицентре истории с двумя смертями от огнестрельного оружия.

Гурни ходил из комнаты в комнату, поднимался и спускался по лестнице, проверяя замки на дверях и окнах. Он разжёг огонь в камине и попытался расслабиться. Потом прошёл на кухню, сварил кофе. Поймал себя на том, что ждёт Иэна, — когда он вернётся? Но куда важнее было другое: насколько он может полагаться на мнение Эммы об этом загадочном юноше?

Мысли прервал звонок. На экране — Э. Лерман.

— Привет, Эдриен, я просто…

Она перебила его — и слова полились потоком:

— Они эксгумировали тело отца! Для повторного вскрытия! Как они могли сделать это без моего разрешения? Они вообще мне ничего не сказали — до сих пор! — а дело уже сделано! Что, чёрт возьми, происходит?

— Когда вы говорите «они» эксгумировали тело Ленни, кого именно вы имеете в виду?

— Патологоанатом. Тот самый, что был на процессе Слэйда. Мне позвонила какая-то женщина из его офиса. «Из вежливости», сказала она. Будто у меня вовсе нет права голоса, будто он мне не отец. И, разумеется, всё уже произошло — постфактум! Они отправили людей на кладбище, вырыли могилу, патологоанатом сделал вскрытие. Женщина говорила любезно, но это та ужасная любезность, которая ничего не значит. Вы что-нибудь об этом знали?

— В уголовных делах окружной судебно-медицинский эксперт вправе выдать предписание и провести вскрытие — включая повторное — без согласия третьих лиц. Это может происходить, если появились новые данные, либо если есть разумное основание полагать, что вскрытие даст доказательства, способные повлиять на исход дела.

— Значит ли это, что в деле о смерти отца всплыло что-то новое?

— Я бы не удивился. Помните, я говорил, что изучал GPS-журналы его поездок за последние недели жизни? Выходит, часть поездок могла быть связана с медучреждениями. Собственно, я поделился этим с доктором Лёффлером — счёл это само собой разумеющимся, — но меня всё-таки ошарашило, что он никому из нас ничего не сказал. Сотрудница, которая вам звонила из его офиса, сообщила хоть что-то о результатах вскрытия?

— Нет. Совершенно ничего. Я спросила — она ответила, что информация передана в окружную прокуратуру, и мне следует обращаться туда. Но у меня чувство, что никто ничего мне не скажет!

— Общение с этими людьми может сводить с ума. Я выясню всё, что смогу, Эдриен, и свяжусь с тобой.

Гурни не питал иллюзий, будто только одной его подсказки Лёффлеру хватит, чтобы тот поделился результатами. Пришлось прибегнуть к уловке.

Он отключил определитель и позвонил в офис Лёффлера.

— Судебно-медицинская экспертиза. Могу я вам помочь? — откликнулся спокойный женский голос.

Гурни заговорил тоном человека при исполнении важного задания:

— Это Джим Холланд из газеты «North Country Star». Мы готовим материал и хотели бы получить комментарий доктора Лёффлера по одному ключевому факту, который включаем в статью.

— Повторите, пожалуйста, ещё раз ваше имя?

— Джим Холланд, как «Нидерланды». Я помощник главного редактора в Star. Я уже связывался с вашим офисом.

— Одну минуту.

Минуту спустя щёлкнул электронный переключатель. Звонок пошёл вновь — трубку сняли.

— Доктор Лёффлер. Слушаю.

— Джим Холланд, «North Country Star». У нас сведения по Ленни Лерману, жертве убийства. Согласно нашему источнику, у него была запущенная форма рака мозга. Не могли бы вы подтвердить — хотя бы основные медицинские данные?

— Результаты вскрытия будут опубликованы в установленном порядке.

— Благодарю, доктор. А пока, будьте добры, подтвердите то, что уже имеется у нас на руках.

Лёффлер промолчал, и Гурни воспринял паузу как приглашение продолжить:

— Источник сообщает: рак был на поздней, терминальной стадии. Можем ли мы описывать это так, не рискуя ошибиться?

— Думаю, да.

— Нам