Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

Анне было хорошо знакомо это состояние. Она понимала, что с ней происходит.

Когда Анна ухватилась за очередной стол и подняла его со своей стороны, ее костлявые руки задрожали от его тяжести. У Розы Киш было гораздо больше сил, поэтому Анне казалось, что та несет ее вместе со столом – через двор Кардошей, через улицу, обратно в темную и пустую корчму. Оказавшись там, Анна в изнеможении разжала пальцы, и стол с грохотом опустился на пол. Анна осмотрела след, который оставила деревянная столешница на ее руке.

«Может быть, этот ребенок выживет, – подумала она. – А может быть, и нет». Ее покорное принятие своей судьбы не было способно разбить сердце никому, кроме нее самой.

* * *

Когда тетушка Жужи в тот вечер вернулась домой и легла в постель, она была настолько взвинчена, что никак не могла заснуть. Она металась из стороны в сторону, то натягивая на себя одеяло, затем снова сбрасывая его. Она взбила подушку кулаком сначала с одной стороны, потом с другой, не в силах устроиться поудобнее. И она, не переставая, укоряла и проклинала саму себя.

Тетушка Жужи подошла к Марице, когда музыканты уже складывали свои инструменты, а последние гости разъезжались. Женщины убирали со столов, перекладывая рагу из мисок обратно в большую кастрюлю.

Бывшая повитуха отвела Марицу в сторону и шепотом напомнила своей подруге о том соглашении, которого они достигли. В кармане у нее были уже приготовлены бумаги, составленные для оформления передачи права собственности на дом Шандора-младшего.

Однако Марица лишь отмахнулась от этих бумаг. Она отрицательно покачала головой и коротко произнесла: «Нет!» Тетушка Жужи поняла, что у нее больше нет верной подруги, что вместо нее она видит перед собой вероломного гадзо.

Она поклялась никогда больше не разговаривать с Марицей. И она оставалась верна своему слову в течение многих лет.

* * *

Глашатай наклонился над своим барабаном, поставил лампу на землю рядом с собой и снова выпрямился. Затем он вытащил из специального кармашка под ремешком барабана барабанные палочки и развернул свой список для публичного оглашения.

Он медленно и громко зачитал каждое объявление: кто женится, у кого есть скот на продажу, какие имеются новости из округа и из столицы. В заключение он огласил любопытный факт, который поступил в сельсовет по телеграфу: по утверждению жителей одного из городков на Венгерской равнине, на них с небес обрушился таинственный дождь из пауков. Все небо было в тучах из пауков. Черные мохнатые капли падали на крыши, на веранды, на экипажи с лошадьми. Пауки падали на шляпы и головные платки, запутывались в волосах у детей.

Некоторые восприняли это чрезвычайное событие как предвестие конца света, однако любой ворожее было хорошо известно, что пауки – это благоприятный знак.

Тетушка Жужи поняла, что ее ждет большая удача.

* * *

Кристина Чабай повела свою лошадь обратно в стойло. Маленькими и медленными шажками приближаясь к нему, она посмотрела вниз на свои босые ноги, которые были все исцарапаны. В комочках грязи, застрявших между пальцами ног, просматривались соломинки. Ее правая ступня распухла и приобрела темно-фиолетовый оттенок, и теперь Кристина начала чувствовать острую боль в бедре, которую не ощущала прошлой ночью. Если бы она могла посмотреть на себя в зеркало, то увидела бы, что на лбу у нее засохли капельки крови, а на распухшей скуле все еще оставался отпечаток одного из звеньев железной цепи. Различать окружающее она могла с большим трудом, через узкие щелочки глаз, над которыми дугой, словно утес, нависал огромный синяк.

Доведя, наконец, лошадь до стойла, Кристина на мгновение положила голову ей на бок, рассеянно поглаживая кончиками пальцев ее гриву и ощущая легкую выпуклость ее ребер. Раньше Кристина привыкла напевать, общаясь с лошадью, потому что думала, что это успокаивает ее, но этим утром она ласкала ее молча. Ровное дыхание лошади, ее крепкое тело, ее ребра и жесткая грива приносили Кристине ощущение убежища.

Вначале Кристина посчитала, что отправится к тетушке Жужи на телеге и попыталась запрячь лошадь, но это оказалось крайне тяжелой, практически невыполнимой задачей. Кристина достаточно легко надела на лошадь упряжь, делая каждое движение в том темпе, который ей позволяло ее избитое, изломанное тело. Однако, когда она попыталась поднять тяжелые оглобли телеги, чтобы закрепить ремни на упряжи, ее пронзила мгновенная вспышка резкой боли. Кристина издала громкий крик и выронила оглобли из рук. Она поняла, что ей предстоит преодолеть дорогу до дома тетушки Жужи пешком.

Каждый раз, когда распухшая нога Кристины касалась земли, женщина невольно вздрагивала. Сначала она пыталась делать широкие шаги, опираясь на здоровую ногу и выбрасывая другую как можно дальше вперед. Кристина надеялась за счет этого двигаться вперед большими рывками и тем самым поскорее добраться до своей цели. Однако такой способ передвижения вызывал непереносимую боль в ее израненной ноге. В конечном итоге Кристина поняла, что более щадящим вариантом будут маленькие, осторожные шажки.

Было еще раннее утро, но солнце уже припекало достаточно сильно. Кристина дотянулась до своего потрепанного платка, связанного спутанным узлом под подбородком. Ухватив его верхнюю часть, она промокнула пот со лба. Она то и дело дотрагивалась рукой до своего распухшего от громадного синяка лба. От ее фартука пахло сеном и потом, а черное платье было грязным и липло к влажной коже. На юбке виднелись резкие складки, образовавшиеся из-за того, что она прошлой ночью лежала без сознания на куче сена.

Воспоминания о вчерашнем вечере возвращались к Кристине толчками, похожими на резкие электрические импульсы. В какой-то момент этой ночью она проснулась, дрожа всем телом и не понимая, где находится. Она попыталась свернуться калачиком, чтобы согреться, и была обескуражена той вспышкой боли, которая выплеснулась в разных местах ее тела, внезапно проснувшись. Она начала переворачиваться очень медленно и осторожно, чтобы не причинить самой себе еще большей боли, и в конце концов смогла сделать это, не обжигаясь жесткими болевыми приступами.

Кристина почувствовала запах специфичной сырости и животных и поняла, что находилась в хлеву. Она осторожно выбралась из сена, на котором потеряла сознание, и на четвереньках поползла к стойлу для лошадей, ощупью пробираясь в темноте и постоянно путаясь в своем платье. Земля была холодной, и у нее онемели ладони. Ее нога пульсировала от боли. На полу в дальней части стойла лежала лошадиная попона. Кристина развернула ее и на какое-то время закуталась в нее, прижавшись