"Современный зарубежный детектив-25". Компиляция. Книги 1-18 - Арнальдур Индридасон

пока так и не решил, стоит ли нагрянуть к бывшему полицейскому, и, не доезжая до контрольно-пропускного пункта, свернул налево в сторону деревни Хабнир, когда заметил дорогу, которой никогда не пользовался раньше. Она тянулась вдоль моря, огибая аэропорт. Выехав на нее, Конрауд повел машину на небольшой скорости, любуясь прибрежным пейзажем. Миновав группку домов в Стабнесе, он в мягком свете осеннего дня проследовал мимо церкви в Квальснесе, где несколько веков назад служил пастором поэт Хадльгримюр Пьетюрссон, высекший в камне боль от утраты своей дочери, надгробная плита которой по сию пору хранилась в церкви. Тут Конрауд наконец пришел к заключению, что не поедет обратно домой, предварительно не заглянув к бывшему полицейскому.

Тот как раз возился в мастерской, что была пристроена к дому, и узнал Конрауда, едва его завидев. Несмотря на почтенный возраст, он хорошо сохранился физически и обладал ясной памятью, из которой не стерлись те моменты, когда он, навещая своих прежних коллег в полицейском управлении, пересекался с Конраудом. Паульми — так звали старика — пригласил гостя в дом и предложил ему кофе.

— Честно говоря, я тебя давненько поджидал, — заметил он, проводя Конрауда в кухню. — Даже удивительно, что ты не стал расследовать это дело гораздо раньше.

— Вообще-то, я ничего не расследую, — ответил Конрауд, примостившись у стола, накрытого клеенкой яркой расцветки. — Да и что там теперь расследовать, верно? Вы ведь сделали все, что могли.

— Да нет, — произнес Паульми. — Сути мы так и не выяснили. Неудовлетворенность от того, что такое дело остается открытым, никуда не уходит. Я вот как раз на днях снова размышлял о том происшествии, так что, как видишь, есть вещи, которые тебя не отпускают. Да тебе это и без меня известно — еще и получше, чем кому бы то ни было.

Паульми наполнил чашку Конрауда черным, как смоль, кофе.

— Это ты занимался расследованием того дела о трупе, что спрятали в леднике Лангйёкютль? — поинтересовался он.

Конрауд кивнул.

— Вот ты, наверно, обрадовался, когда его наконец нашли. Лет тридцать прошло, так?

— Да уж, мы тогда и правда выдохнули, — признался Конрауд. — Ведь на тот ледник ничто не указывало. Ни единой улики.

Он надеялся, что его слова не прозвучали как оправдание, — стыдиться ему было совершенно нечего. Тот случай оказался самым сложным за всю его карьеру.

— Так не по тому ли поводу ты ко мне заехал? По поводу нераскрытых дел, я имею в виду.

— Даже и не знаю, — проговорил Конрауд. — Я тут перебирал старые отчеты и решил узнать, не беседовали ли вы с неким Энгильбертом. Ничего такого я не обнаружил, но подумал, что, может, эти подробности в материалы дела просто не попали. Он выдавал себя за экстрасенса, или ясновидящего, ну или как это называется? Не помните такого?

— Помнить-то помню, но не по поводу того расследования. Это ведь его труп обнаружили в Сюндахёбне? Только тогда кто-то и вспомнил, что во время войны он водил дружбу с твоим отцом. Они вместе занимались какими-то темными делишками, верно?

Кивнув, Конрауд рассказал, что недавно беседовал с дочерью Энгильберта и выяснил, что его нашли мертвым всего несколько месяцев спустя после того, как зарезали отца Конрауда.

— Они наживались на вере людей в потусторонний мир.

— В потусторонний мир? — с сомнением переспросил Паульми. — По-моему, в таком направлении расследование никогда не велось.

— Я подозревал, что перед смертью отец принялся за старое. А у дочери Энгильберта появилась информация, что они, вероятно, снова стали работать вместе.

— У нас, однако, на этот счет ничего не имелось, — сообщил Паульми.

— А такая версия вообще рассматривалась?

— Нам было ничего не известно о связи Энгильберта с твоим отцом, если не считать их альянса в годы войны, — ответил Паульми. — Тот тип упал в море — может, случайно, а может, и намеренно. По крайней мере к твоему отцу тот случай не имеет, на мой взгляд, никакого отношения — если тебя именно это волнует.

— Даже и не знаю, что меня волнует. Я просто подумал, что имело бы смысл получше с этим делом разобраться. Если они и правда снова взялись вместе прокручивать свои прежние махинации, возможно, появится некая новая линия расследования.

— Жена Энгильберта полагала, что тот время от времени околачивается в районе порта. Вернее, поднимается на борт кое-каких суден. Вроде как у него были знакомые, которые обеспечивали его спиртным. Она считает, что муженек, возможно, оступился, когда спускался с очередной лодки на причал, но свидетелей тому не было. По крайней мере к нам никто не обращался. Пара-тройка рыбаков, что ходили в море на траловый лов, общались с этим Энгильбертом, но они и понятия не имели, что с ним произошло.

— Значит, в связи со смертью моего отца его никогда не упоминали?

— Когда твой отец умер, мы, как я и говорил, попытались побеседовать со всеми, кто его знал, ну или хотя бы о нем слышал, — ответил Паульми. — Нет, во время расследования имя Энгильберта ни разу не всплывало.

— Из разговора с его дочерью мне показалось, что смерть моего отца его очень расстроила, — заметил Конрауд. — Не просто расстроила, а даже привела в смятение.

— Ну, мне-то об этом ничего не известно. Вы давно с ней общаетесь?

— Встречались пару раз.

— Значит, ты все-таки решил разобраться, что к чему? — спросил Паульми с улыбкой, будто всегда знал, что рано или поздно Конрауд обязательно вернется к давнему происшествию.

Последний, однако, пропустил эту реплику мимо ушей.

— А больше в тот период не происходило ничего необычного? — поинтересовался он. — Что-нибудь такое, что потребовало вмешательства полиции? Самозванцы от ясновидения? Случаи насилия? Необъяснимая смерть?

— Да нет, — задумчиво вымолвил Паульми. — Ничего такого, что сравнилось бы с убийством твоего отца. К счастью, убийства у нас редкость — и сейчас, и тогда. Нет, ничего не припоминаю.

— А какие-нибудь странные происшествия?..

— Нет… А что ты подразумеваешь под словом «странные»?

— Ну не знаю. Что угодно.

— Пожары, например?.. Был на моей памяти такой случай — как раз в те годы. Тогда еще погиб один старичок. Причиной возгорания была газовая плита. Тебя что-то такое интересует? Ну и самоубийства случались, к сожалению. Уж не без этого. А еще… девочка в Тьёднине утонула.

— Девочка?

— Да, двенадцати лет.

— Она что, провалилась под лед?

— Нет, это случилось в конце лета. Видимо, она уронила в озеро куклу и попыталась ее достать.

— Вот как?

— Да, труп обнаружили прямо под мостом. Вот тебе необъяснимая смерть — свидетелей же не было. Но это ведь никак не связано с твоим случаем.