Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

дельце, которое ему перепало, — ограбление кассы стеклозавода в Нью-Брансуике, там лежала зарплата рабочих. Подельником Кэл Джеймс, у его подружки на этом заводе работал двоюродный брат и знал, когда и чего. После получаса в дозоре возле завода — выяснить график охранников — Перчика так скрутило, что он вырубился в машине. Каким-то чудом вернулся в Нью-Йорк и неделю провалялся в кровати. Извини, Кэл. После этого Перчик уже ни на что не подписывался. Внутренний голос твердил: «Ты уверен, что тебе это нужно?» Этот голос здравого смысла не раз спасал его шкуру. Перчик ничего не мог с собой поделать.

Он подолгу сидел в «Донеголе». Раньше, бывало, зайдешь, а там приятные всё люди или как минимум подельники — словом, что-то общее у них было. Теперь непонятно, куда все подевались. Кто в тюрьме, кто в могиле, это ясно, но кроме того? Отошедшим от дел пожилым медвежатникам, жуликам и грабителям пенсию не дают. Обводя взглядом бар, Перчик понимал, что здесь сплошь бывшие урки — слишком старые, чтобы дальше играть в эти игры, после десяти лет в тюряге башка не варит, а может, такие невезучие, что никто не хочет иметь с ними дело. Все эти ребята, и с ними он. Вот почему он так обрадовался в тот день, когда в бар зашел Карни. Порой в его чертах мелькало что-то от Большого Майка, в том, как он смотрел, как хмурил лоб, — точно к Перчику вернулся старый друг.

Как-то вечером они сидели в «Донеголе», Перчик и Майк, и Перчик делился с ним мыслями о природе вселенной.

— Знаешь, в чем твоя беда? — спросил Майк.

— Нет, скажи мне, — ответил Перчик.

— Ты никого не любишь, — произнес Майк.

Я много кого люблю, ответил Перчик, я просто людей не люблю. Он любил Большого Майка. Но сходство между отцом и сыном моментально рассеивалось, едва торговец мебелью открывал пасть, — и все равно было приятно хоть мельком взглянуть на старого друга. Перчик согласится поработать на Карни, даже если тот не примет его совет и не пошлет к черту своего бестолкового двоюродного братца. Выздоровев, Перчик почувствовал пустоту жизни. И удобное кресло отлично ее заполнит.

Не успел он свернуть на Сто двадцать пятую, как сразу пришлось поработать. Перчик подошел к магазину и принялся искать в связке тот ключ, что от защитной решетки.

— Почему он на весь день закрыл магазин? — проблеяли сзади.

Это был не покупатель. Судя по солнечным очкам и самоуверенности, это был Чет Вет, один из громил Чинка Монтегю. Перчик отпер дверь, пропустив его вопрос мимо ушей.

— Ты меня игнорируешь? Я с тобой разговариваю.

Перчик обернулся к нему со смирением человека, который после ухода сантехника обнаружил, что унитаз по-прежнему не работает.

— Ты кто? — спросил Чет Вет.

— Ночной сторож.

— Я ищу твоего босса.

— Я здесь.

Чет Вет, прищурясь, всмотрелся во мрак магазина. Окинул взглядом Перчика. Подивился его спокойствию.

— Я еще вернусь, — сказал Чет Вет.

— Магазин никуда не денется.

Чет Вет ушел. Дважды озирался и тут же отворачивался под суровым взглядом Перчика.

Дежурство началось с сэндвича с яичным салатом и молочного коктейля из заведения Лайонела на Бродвее. Вечер среды выдался тихий, и Перчику удалось поразмыслить о сравнительных преимуществах кресла «Арджент» и его расхваленного плавного гидравлического механизма. В целом прекрасный предмет мебели, решил Перчик, хотя он и предпочел бы обивку погрубее.

Опробовать «Арджент» — как откусить запретное яблоко. На следующий день Перчик воспользовался дежурством, чтобы рассмотреть рекламные каталоги. Понять, что вообще предлагают в смысле кресел. Наблюдательный пост Перчика был в кабинете у Карни, с выключенным светом. Жалюзи чуть приоткрыты, чтобы видеть торговый зал и улицу, а оттуда чтобы ничего не было видно. Из-за темени приходилось подносить каталоги к самым глазам. Стопоры на колесиках, пятностойкая обивка, рычажок. У одной новомодной модели имелся встроенный поднос, его можно было откинуть и есть перед телевизором — пожалуй, удобно, если Перчик обзаведется телевизором.

Неужели вот уже три года он не пользуется магазином как автоответчиком? Мебель вроде другая — меняется в соответствии со вкусами, — но дела в магазине явно идут на лад. Карни молодец. Отец гордился бы им, пусть даже сын и живет честным трудом. В чем-то он как отец, а в чем-то совсем другой. Потому-то Перчик и не держал на него зла за ту историю с Дьюком, копами и наркобарыгой. Большой Майк не мог удержаться, чтобы не отомстить, и передал это сыну.

Перчик потянулся. В заднем кармане комбинезона что-то лежало. Одна из листовок, которые активисты раздавали на той неделе на Сто двадцать пятой:

УСПОКОЙСЯ, ДЕТКА

ДО НИХ НАКОНЕЦ ДОШЛО

Мы годами кричали, требовали работы, достойных школ, чистых домов и прочего.

Но некоторые не хотели слушать.

Мы твердили им, что, если негры не увидят настоящего прогресса, жди серьезной беды.

Но некоторые не хотели слушать.

Сегодня нас слушают все, обоими ушами.

До них наконец дошло.

Перчику всучил эту листовку молоденький паренек — судя по виду, из протестующих — в африканской рубашке, какие сейчас носят. «Почитай», — сказал он, будто Перчик — деревенщина с юга, и ему требуется растолковать, как устроена жизнь в большом городе. Перчик так на него посмотрел, что парнишка тут же сбежал. «Успокойся, детка». Нас не желают слушать. Кто же слушает, что лепечет таракан перед тем, как его раздавят? Перчик хотел было выбросить листовку, но сунул в задний карман.

В три часа тридцать две минуты пополудни к двери магазина подошли двое мужчин. Клиенты уходили, увидев табличку «ЗАКРЫТО», эти же приставили ладони к глазам, прижались лицом к стеклу и заглянули внутрь. Аккуратные молодые люди в униформе газовой службы, но явно переодетые. Не тупые качки, как большинство громил, которые задыхаются после нескольких ударов. Эти подтянутые, опрятные, как космонавты. Новое поколение. Вполовину его моложе. Перчик схватился за живот в том месте, куда вонзился нож. Брюхо уже болело в предвкушении драки.

Космонавты разделились. Тот, что с медными волосами, пошел на угол, окинул взглядом Морнингсайд до двери, что вела в кабинет. Блондин направился в противоположную сторону, к стене между магазином и соседним домом, где располагался бар. Затем оба вернулись к входной двери, посовещались и ушли.

А через пять минут вернулись. Медноволосый наклонился, открыл замок на защитной решетке — отмычкой или просто взломал — и поднял решетку; второй демонстративно что-то читал в блокноте. Перчик не раз на дело переодевался грузчиком или официантом, чтобы свободно ходить среди белых. Точно так же и белый в служебной форме без труда войдет куда угодно