Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

Элизабет попросила Мэй достать красивые салфетки, и сели ужинать. Мясо Элизабет приготовила с картофелем и морковью, днем испекла кукурузный хлеб. Перчик положил себе от души, и Элизабет одобрительно кивнула. Карни принес две банки пива «Шлиц».

— Как вы познакомились с отцом Рэймонда? — спросила Элизабет.

— Он знал дедушку? — удивилась Мэй. Дед у нее был один, второго она не застала, и ей было любопытно послушать о нем.

— По работе, — ответил Перчик.

— А, — сказала Элизабет.

— По другой, — спешно пояснил Карни, чтобы Элизабет не успела представить себе переломанные коленные чашечки. — Помнишь, я говорил тебе, что отец порой работал в автомастерской под названием «Чудо».

— Автомастерской, — повторила Элизабет.

— Я не стал бы работать с Патом Бейкером, — возразил Перчик. — Он жулик почище, чем сельский священник.

Элизабет, прищурясь, посмотрела на Карни, но ничего не сказала.

— И чем вы теперь занимаетесь?

Перчик взглянул на Карни. Не для того, чтобы спросить совета, как отвечать, а чтобы сообщить, что ставка его повысилась. И Карни, возможно, придется отдать ему еще и журнальный столик — чтобы ставить на него пиво или миску винограда.

— Перебиваюсь халтурками, — ответил Перчик.

— Будь добра, передай мне картофель, — попросил Карни. — Я такой люблю.

Несмотря на медленное начало, Элизабет вытащила из Перчика больше, чем когда-либо удавалось Карни. И где он теперь живет (неподалеку от Конвент), и где вырос (на Хиллсайд-авеню в Ньюарке), и есть ли у него дама, которую он водит по разным увеселительным заведениям (нет, с тех пор как его пырнули ножом в живот, приняв за другого; долго рассказывать). Джон пересел на колени к Мэй и спросил у гостя, какой его любимый цвет. Тот ответил:

— Я люблю ярко-зеленый, как здешние парки весной.

Для Элизабет Перчик был очередным колоритным персонажем из Гарлема Карни, места не то чтобы совпадавшего с ее благополучным районом. Таких чудаков, как Перчик, ей доводилось видеть нечасто, но они ей нравились больше.

Элизабет облокотилась на стол, переплела пальцы.

— Каким был Рэймонд? — спросила она. — В детстве.

— Да почти таким же. Только поменьше.

— Перчик никогда не приходил к нам без подарка, — вставил Карни. — То мягкую игрушку мне принесет, то деревянный вагончик. Так мило.

Джон захихикал, сочтя это нелепостью, а следом и остальные. Опущенные уголки рта Перчика выпрямились в нитку — так выглядела его веселая улыбка.

Элизабет сказала, что им в контору снова звонят. Те клиенты, кто живет не в Нью-Йорке, никуда и не пропадали, а вот местные в неделю протестов не звонили вообще.

— Никто не хочет ехать в отпуск, когда в соседнем доме пожар, — заключила она.

Карни сообщил Перчику, что Элизабет работает в турбюро «Черная звезда», и пришлось объяснять, что это такое, поскольку Перчик «не из тех, кто часто ездит в отпуск».

С одной стороны, они обсуждали то же, что каждый день обсуждают друг с другом соседи: так проще выжить. «Этот коп Рукер, который вечно торчит на Шестой, охотится на черных. После семи часов в итальянский квартал ни ногой. Отберут дом за просрочку с оплатой». Но «Черная звезда» и прочие турбюро, различные туристические справочники для негров брали эту важную информацию и делали доступной повсеместно — для всех, кому это нужно. На стене кабинета Элизабет висела карта Соединенных Штатов и Карибского региона; на ней булавками и красным фломастером были отмечены большие и маленькие города и маршруты, которые рекламировало турбюро. Будешь придерживаться указанного пути, и ничего с тобой не случится, ешь спокойно, ночуй спокойно, дыши спокойно; уклонишься — берегись. Общими усилиями мы свергнем их подлый режим. То была карта черного государства в белом мире — часть большего, но и само по себе, независимое, с собственной конституцией. Если мы не будем помогать друг другу, то погибнем.

Так Карни объяснял это себе, жена же рассказывала Перчику о турбюро, как любому клиенту. Перчик терпеливо слушал ее болтовню. С удовольствием жевал, сидя между Джоном и Мэй, как чудаковатый дядюшка. Он и был их родственником, этот вор, член отцовского клана. Карни поднял стакан и произнес тост за повара. Был вечер среды, семейный ужин, обе стороны Карни сошлись за столом, честная и плутовская, и преломили хлеб.

7

Она схватила его за руку и напугала — Сандра из «Чок Фулл О’Натс». Он направлялся к метро, чтобы ехать к Московицу. Из-за лежащего в сумке изумруда ему поневоле казалось, будто каждый прохожий наделен рентгеновским зрением. Он то и дело косился по сторонам — не покажется ли какой-нибудь бандит или громила с подбородком квадратным, как наковальня, — и не заметил, как подошла официантка.

За пределами кофейни Сандра была такой же жизнерадостной и болтливой. Спросила его, как жена, как дети; он показал ей снимки за последние несколько лет (спасибо его «Поляроиду Патфайндер»). Сандра сообщила, что «перипетии прошлой недели», слава богу, ее не коснулись. Какой-то буян зарядил в витрину кафе кирпичом, и они заколотили ее досками до окончания беспорядков. Но теперь снова работают как обычно.

— Людям нужен кофе, — сказала Сандра.

Карни извинился: дел много, потому и не заглядывает. Сандра коснулась его руки и сказала: мы никуда не денемся.

Чуть погодя он уже спускался в метро, напевая фирменную песенку кофейни: «Лучше кофе, какой не купишь за деньги миллионера…» А что купишь за деньги миллионера? Да все остальное. Копов, мэрию, безликих громил, которые делают, что им велят.

Карни вспомнил, как боялся после ограбления «Терезы», боялся, что убийца Артура примется за него и за его близких. Теперь вот Фредди и Лайнус разбудили лихо иного масштаба, разозлили богачей, таких же подлых, как гангстеры, только прятаться им ни к чему. Они действуют в открытую, заверяют свои злодеяния у нотариуса или гравируют на табличках из бронзы, предназначенных для фасадов зданий.

Конечно, когда это кончится, он заглянет в «Чок Фулл О’Натс» на чашку славного крепкого кофе, но сперва надо разобраться в этом бардаке. Перчик в деле, и Карни избавлен от щекотливой необходимости обращаться к кому-то из своих клиентов, приносивших ему краденое, с просьбой посоветовать человечка. Гарлемские бандиты, по мнению Карни, звезд с неба не хватали. Что ни возьми — хоть строительство, хоть поэзию, хоть женские туфли, — ни уолтов уитменов, ни перчиков в этой сфере не встретишь. То же и в ремесле, связанном с жестокостью и кровопролитием: большинство его представителей — посредственности или откровенные ничтожества. Карни радовался, что Перчик его простил, пусть и подозревал, что тот сделал это исключительно из давнего чувства долга перед его отцом, старинной клятвы, скрепленной кровью, и прочей чепухи.

После предварительного обсуждения этого дела