Преступная связь - Марина Серова

сказал, обслуживание там было из рук вон плохое, персонал хамил посетителям и открыто обсчитывал их. Поэтому для Максима я стал костью в горле. Он один раз пытался натравить на меня каких-то уголовников, но у него ничего не вышло, – сказал мужчина.

– Так, а где можно найти Максима? – спросила я.

Илларион Новостроевский назвал адрес.

– Так, понятно. Значит, Георгий Семерикин, Максим Суворовкин. Кто-то еще? Больше нет никого, кто хотел бы вам отомстить? – спросила я.

– Да вроде бы больше никого нет. Хотя постойте… вот Алексей Соколовский. Я про него как-то забыл. Он раньше работал в моем ресторане официантом. Когда клиенты начали жаловаться на ошибки в счетах, я начал подозревать, что Соколовский мог намеренно обсчитывать гостей. Я решил поговорить с Алексеем и пригласил его в служебное помещение. Там я ему прямо сказал, что клиенты жалуются, потому что в счетах много ошибок, и попросил объяснить, что происходит, как такое может быть. Алексей тут же начал оправдываться, говорил, что это – всего лишь недоразумение, что он никого не хотел обидеть, и все в таком же духе. Но я не собирался принимать эти отговорки, и прямо сказал, что я проверил счета и что они оказались завышены на значительные суммы. Алексей снова начал юлить. Тогда я сказал, что увольняю его, потому что не могу доверять человеку, который обманывает клиентов, это совершенно недопустимо. Тогда Соколовский закричал, что я не могу его так просто взять и уволить, что я еще пожалею об этом своем решении, и что он найдет способ отомстить мне, – сказал Илларион Новостроевский.

– И чем же закончилась эта история с нечистым на руку официантом? – поинтересовалась я.

– Я уволил его и предупредил, что сообщу в полицию, если он решится на что-то противозаконное, – ответил мужчина.

– Но Соколовский ничего не предпринял? Или же…

Я посмотрела на владельца ресторана.

– Спустя несколько дней я заметил, что в ресторане стали происходить странные и не очень приятные вещи: некоторые клиенты стали жаловаться на качество обслуживания, а в интернете кто-то начал оставлять негативные отзывы. Я подумал, что это могло быть связано с уволенным Алексеем Соколовским. Я понял, что мне необходимо быть начеку, стал внимательно следить за работой своих сотрудников и отзывами клиентов, – сказал Новостроевский.

– Я вас поняла, Илларион Леонидович, – сказала я, вставая. – Если вы еще вспомните своих недругов, сообщите мне.

Когда мы со стажером вышли из здания следственного изолятора, Виталий спросил меня:

– Татьяна Александровна, вы считаете, что Новостроевский невиновен?

– По крайней мере, все больше убеждаюсь в том, что все улики – следы подошвы старых изношенных ботинок, портсигар, подаренный отцом, отпечатки пальцев на дверце машины убитого Александра Скорострельникова – все это сделано с целью убедить следствие, что убийцей является Илларион Новостроевский. Но тот, кто все это затеял, явно перестарался с количеством. Не мог даже начинающий убийца так «наследить», – ответила я.

– Так что же тогда? Иллариона Новостроевского можно выпускать из-под стражи? – спросил Пустельников.

– Сначала, Виталий, необходимо будет проверить показания Новостроевского по поводу перечисленных им недоброжелателей: Георгия Семерикина, Максима Суворовкина и Алексея Соколовского. Кроме того, я считаю, что если сейчас выпустить Иллариона Новостроевского, то настоящий убийца может попытаться скрыться. Так что некоторое время ресторатору все-таки придется провести в следственном изоляторе. Пусть преступник думает, что полиция поймала убийцу Скорострельникова. Возможно, преступник тогда перестанет таиться и может чем-то выдать себя, – сказала я.

– Понятно, Татьяна Александровна. Значит, Новостроевский не виновен в убийстве Скорострельникова. Но тогда что же это получается? У нас был всего-навсего один подозреваемый в причастности к преступлению, а теперь и его нет, – сокрушенно проговорил Виталий.

– Да, расследование надо начинать с самого начала, – сказала я. – И прежде всего, необходимо вычислить того, кто мог убить Александра Скорострельникова. И вот тут главными подозреваемыми в причастности к этому преступлению становятся мужчины, приехавшие на место убийства на «Ниве».

– Татьяна Александровна, этим уже занимается ГИБДД. Ну то есть когда мы получили справку от экспертов-криминалистов, то сразу же сообщили туда, так что машину уже ищут, – сказал Пустельников.

– Это хорошо, – сказала я. – Однако необходимо провести опрос всех тех людей, которые были в конфликтных отношениях с Илларионом Новостроевским.

– Тех, кто конфликтовал с ресторатором? – удивленно переспросил стажер. – Но тогда я не понимаю… ведь вы только что сказали, что Новостроевского подставили, подбросили на место убийства так называемые «улики». Может быть, правильнее, логичнее найти тех, кто неприязненно относился к убитому?

– Видите ли, Виталий, в этом деле не все так просто. Возможно, что, помимо Александра Скорострельникова, еще одной жертвой является Илларион Новостроевский, – сказала я.

– Но почему он, Татьяна Александровна?

– Вполне возможно, что основной целью преступника мог быть как раз-таки Илларион Новостроевский, – ответила я.

– Владелец ресторана? А хозяин автозаправки, Скорострельников, тогда каким же здесь боком? – продолжал недоумевать Виталий.

– Может так быть, что Александр Скорострельников был убит по чистой случайности, – высказала я свое предположение.

– Хм… просто под руку попался, так?

– В любом случае необходимо будет проверить всех тех людей, о которых нам только что рассказал Илларион Новостроевский. Это – Максим Суворовкин, конкурент Новостроевского, Георгий Семерикин, еще один его конкурент, и уволенный им нечистый на руку официант Алексей Соколовский. Потому что «улики» против Новостроевского – следы ботинка, портсигар, отпечатки пальцев на дверце машины убитого – оказались на месте преступления не просто так. Кроме того, нужно будет также покопаться в семейной жизни супругов Скорострельниковых. Нельзя сбрасывать со счета тот факт, что Илларион Новостроевский и Елизавета дружили еще со школы, их многие, если не все, считали парой. Но потом появился Александр и отбил Елизавету, – сказала я.

– Подождите, Татьяна Александровна, но ведь вы совсем недавно говорили, что верите в непричастность Иллариона Новостроевского к убийству Александра Скорострельникова.

Стажер снова удивленно посмотрел на меня.

– Говорила, и могу еще раз повторить. Однако ситуация может повернуться таким образом, что подозреваемой в убийстве Скорострельникова становится его супруга Елизавета, – сказала я.

– Но как же… вы хотите сказать, что это она все провернула?

– Да нет, зачем ей было оглушать мужа чем-то тяжелым по голове, а потом тащить его к реке и топить там? Это все сделал нанятый киллер. Я просто предположила, что у Елизаветы Скорострельниковой мог быть веский повод и мотив для убийства своего супруга, – сказала я.

– Вот, значит, как… – протянул Пустельников.

– Но все это требует тщательной проверки, – добавила я. – Поэтому давайте, Виталий, поедем сейчас к этому бывшему криминальному Максиму Суворовкинку и подробно расспросим, чем он занимался и где находился в день убийства Александра Скорострельникова.

– Хорошо, Татьяна Александровна, – кивнул Пустельников.

Офис Максима Суворовкина находился в старинном небольшом двухэтажном особняке.