Хозяйка сада черных роз - Катерина Кавалье

Лучиано вырос в этом мире, знал, как работают копы, как мыслят следователи.

Значит, прятал там, куда они даже не подумают заглянуть.

Ее взгляд скользнул по комнате. Массивный стол. Книжные шкафы. Кожаный диван у стены. Торшер в углу. Глобус-бар – подарок от какого-то партнера, стоял у окна, пылился…

Стоп.

Кьяра поднялась и подошла к глобусу. Всего лишь потертая полусфера с картой мира. Декоративная ерунда, которая есть в каждом втором кабинете успешного мужчины – какое чертово клише, никто и не обратил бы особого внимания.

Она провела рукой по экватору – открылась верхняя половина, обнажив внутренние полки с бутылками виски, наверняка дорогущими, но в целом непримечательными. Но все же Кьяра постучала костяшками по дну глобуса. Глухой звук.

Слишком глухой. Она нащупала края внутренней полки, потянула вверх – не поддалась. Надавила вниз – щелчок. Дно сдвинулось в сторону, открывая тонкое отделение с еще несколькими папками без подписей или маркировок.

Росетти.

Сердце забилось быстрее. Кьяра перевернула первую страницу и тут же наткнулась на знакомую фотографию. Собственную. Досье, чем-то напоминающее лежащее в полицейском участке, выглядело совершенно пустым. Годы ее жизни, работы, отчеты о семье – бесполезно. Пока на глаза не попались рукописные заметки рядом с вырезкой газетной статьи.

«Перестрелка на виа Гибеллина, 15.05.1999. Потери с нашей стороны: Марко Вентури (солдат). Потери с их стороны: нет. Жертвы среди гражданских: Лаура Руссо, предположительно, случайный свидетель».

Ниже приписка другим почерком, более небрежным:

«Проверить связь Руссо с утечкой информации о схеме с лекарствами. Она работала медсестрой в той же больнице. Совпадение?»

И ответ почерком Лучиано:

«Связь вероятна, доказательств нет. Росетти зачистили следы. Если она сдала их – они знали. Если знали – убили намеренно. Случайный свидетель – прикрытие».

Кьяра перечитала строки дважды.

Ее мать… сдала Росетти?

Нет. Не может быть.

Мама была медсестрой. Обычной, тихой, доброй. Она лечила людей, а не… Она попала под случайную пулю в тот день, когда просто возвращалась с работы, много лет об этом ей говорили все: от отца до ее близких подруг.

Она узнала о нелегальной схеме с лекарствами, работая в больнице, и пошла в полицию?

Тогда Росетти убили ее не случайно. Они целились в нее.

Кьяра сжала бумагу, выдыхая. Мама была причиной, по которой она вообще оказалась в полиции, в отделе борьбы с мафией. Но никто и подумать не мог, или просто не сообщил ей, что все уходило корнями так глубоко.

Она заставила себя дышать и взяла следующую папку.

На этот раз фотографии женщины и мальчика, оба темноволосые, с немного вьющимися волосами. Жена и сын Лучиано – их лица Кьяре были давно знакомы, снимки периодически попадались в доме. Под ними еще одна газетная вырезка.

«Автомобильная катастрофа унесла жизни двоих».

12 августа 2010 года.

«Доминика Корсани, 29 лет, и ее сын Нико, 4 года, погибли в результате…»

И снова отчет.

«Автомобиль взорван. Профессиональная работа. Цель: устранение семьи Л.К. для ослабления позиции. Предполагаемый заказчик: Росетти».

Кьяра медленно прикрыла глаза.

Росетти.

Снова эта проклятая фамилия.

Они убили ее мать. Они убили жену и сына Лучиано? Ярость поднялась волной, обжигающей, почти ослепляющей, так что рассмотреть написанное в третьей папке оказалось не так-то просто, а ведь в ней хранился целый список различных имен, предположений и доказательств.

«Марчелло Ферранте – нет. Слишком труслив».

«Лука Д’Анджело – нет мотива. Союз крепок».

«Антонио Скьяретта – возможно, но маловероятно. Дочь – рычаг».

Вторая страница – те, кто остался:

«Дамиано Росетти – ВЫСОКАЯ ВЕРОЯТНОСТЬ. Мотив: месть за родителей (?) + территория. Слишком молод? Не захочет развязывать войну?»

Кьяра перевернула страницу.

«План на следующие 6 месяцев:

1. Союз со Скьяретта – брак с младшей дочерью Сиеной. Укрепит позиции на севере.

2. Венеция – усилить связи с торговцами оружием. Джованни Блэйвуд – ключевая фигура. Возможна сделка на маскараде (январь).

3. Флоренция – давление на Префекта. Семья, долги, связи – можно использовать.

4. Ди Кристина – надежны. Развивать совместные проекты, особенно в строительстве.

5. Табак – расширять. Рынок растет, конкуренция слабая».

Кьяра читала и перечитывала, запоминая каждое слово. Лучиано оставил ей дорожную карту, полноценный план и все, что нужно, чтобы вести семью дальше. Неужели на самом деле догадывался, что умрет так скоро и кому-то придется взять все на себя?

С Ди Кристина Кьяра уже была знакома. Но Росетти… Она могла вспомнить пару статей, где упоминалась эта фамилия, но совершенно ничего конкретного. Лучиано был замешан в убийстве кого-то из них? Или они так думали, а потому мстили?

Раз за разом перечитывая заметки, Кьяра все больше убеждалась, что именно их Лучиано считал виновными во всем. Смерть ее матери не нуждалась в доказательствах, но смерть жены и сына и его самого… Как будто слишком много совпадений для случайности.

Последняя страница обрывалась на очередной записи.

«Франческа Ди Кристина. Встреча, 20 октября в 21.00».

Это Кьяра тоже отложила в голове, пообещав себе вернуться к женщине, явно что-то знающей. За дверью раздались шаги и сразу несколько голосов, поэтому пришлось спешно убрать все документы внутрь.

Может, о них уже знали, а может, и нет. Рисковать не стоило.

Дождавшись, пока в коридоре станет тихо, она щелкнула замком и быстро пошла назад к своей спальне.

В голове крутился только один вопрос: прибудут ли Росетти на похороны ее мужа?

Глава 3

Никогда в мире мафии похороны не называли неожиданностью. Их семьи и кланы шли со смертью рука об руку.

Дамиано привык к бессмысленным церемониям, устроенным исключительно ради живых. Он провожал и отца, и мать, и друзей, и союзников, и даже врагов, и давно утратил возможность произносить искренние слова сожаления. Либо боль горела в нем так глубоко, что не выражалась словами, либо ложь становилась настолько откровенной, что произносить ее было попросту стыдно.

Но, пожалуй, никогда прежде во Флоренции смерть не превращали в зрелище такого масштаба.

Полиция перекрыла половину улиц с самого утра. Пресса заполнила площадь у входа в Санта-Кроче. Толпа пришла такая, будто хоронили не главу криминального клана, а мэра, кардинала, национального героя – кого угодно, только не того, чье имя чиновники обычно боялись произносить вслух.

Вся масса людей двигалась тихо, будто город заранее согласился говорить на полтона ниже обычного, чтобы не нарушить некую хрупкую декорацию скорби, которую Корсани умудрились воздвигнуть вокруг имени своего мертвого дона.

Дамиано вышел из машины, задержав взгляд на бесконечной линии голов, горящих свечей, телефонов, поднятых вверх, на лицах.