Человек-Тень - Эдогава Рампо

стрекозиные крылья. Большущая голова сверкала. Видимо, именно она не так давно и казалась мерцающей звездой. Однажды Сатико уже видела такую летающую машину и знала, что она называется «вертолет».

По мере увеличения летающей машины усиливалось и гудение. В кабине, похожей на комнату со стеклянными стенами, виднелась человеческая фигурка.

«Куда это он летит?» – думала Сатико, завороженно глядя вверх, на крылатую машину, бесконечно далекую от ее жизни.

Вертолет достиг точки прямо над ее головой и стал снижаться, разрастаясь в ширину. Ой, неужели решил сесть прямо здесь? Шум стал прямо-таки оглушительный, летающая машина ошеломляла гигантскими размерами, подняв такой ветер, будто вдруг разразилась буря.

Трава колыхалась как волны, перед глазами взметнулась пыль, девочку чуть не унесло ветром. Закрыв лицо руками и чувствуя, что ей нечем дышать, она присела на корточки там, где стояла, а когда ветер наконец утих, открыла глаза и обнаружила, что вертолет опустился на землю метрах в двадцати от нее. А потом увидела, как из стеклянной комнаты выходит таинственный человек.

И вправду как во сне. Стоило ей только закрыть глаза от пыли, как мир вокруг, похоже, полностью преобразился. Вышедший из стеклянной комнаты человек выглядел будто древний западный воин с картины на школьной стене: в окутывающей все тело большой накидке, в блестящем железном шлеме с перьями, похожими на гриву, с длинным мечом и круглым щитом. И этот страшный воин приближался уверенной поступью.

Недолго думая, Сатико бросилась наутек, но не смогла тягаться с широкими шагами взрослого. Ее сразу же настигли.

– Должно быть, ты Осонэ Сатико. Не надо бояться. Небесное божество прислало меня за тобой. На небе тебя ждет счастье. Ну, идем.

Страшный воин за руку подвел ошеломленную и растерянную девочку к вертолету и подсадил в большую прозрачную как стекло комнату. Там сидела красивая женщина. Она тоже выглядела точно как западная небожительница (взрослые называли ее Богоматерью) в школе на картине. Только небожительница на картине держала на руках голого ребеночка, а у этой в руках было пусто, и она сразу же приветливо протянула их и ласково обняла Сатико – прямо в ее грязных шерстяных обносках. Сатико почудилось, будто ее обнимает давно умершая мать.

– А теперь ты полетишь в небеса. Отныне матерью тебе будет та, что сейчас обнимает тебя. Ты полностью переродишься и станешь счастливой, – мягко произнес страшный воин, усевшись на место пилота и запуская летающую машину.

Вертолет плавно заколыхался и сразу же отделился от земли.

По мере того, как он поднимался все выше и выше, глазам представала занятная картина. Храмовые рощи и крестьянские дома стали маленькими, как игрушки, а потом взгляду открылся простирающийся насколько хватало глаз вид районов обширного Токио. А потом – море… море в Синагаве, Токийский залив, а еще дальше – Тихий океан. Виднеющаяся сбоку Фудзи господствовала среди окружающих ее гор, заметно возвышаясь над ними.

– Ой, я и правда стала голубем! И летаю в огромном небе как хочу!

Мало того, что она стала голубем, так ее еще крепко обнимала небожительница, заменившая ей маму, только в сто раз красивее. Сатико казалось, что она видит сон. Но ни в одном сне она ни разу не бывала так счастлива.

После того, как бедная двенадцатилетняя Осонэ Сатико увидела сказочный сон и ее забрала к себе в квартиру Мияко, любовница человека-тени Аюсавы, жизнь девочки стала счастливой, отличаясь от прежней, как день от ночи. Одетая в новую матроску, она начала ходить в школу.

Бывший капитан императорской армии, ныне оборванный пьяница Осонэ прослезился, услышав, как повезло Сатико, и дал согласие оставить ее на попечении Аюсавы, бизнесмена из Осаки. Самих супругов Аюсава лично отвез в больницу, сразу после выхода из которой Осонэ устроился в одну компанию начальником охраны. Разумеется, и этот вопрос уладил Аюсава. Осонэ больше не жил в собственноручно сколоченной лачуге и почти исцелился от алкоголизма.

«Человечьи бои»

На следующий день в подвале одного особняка в Ёёги собралось около десятка фигур причудливого вида.

Лица и тела этих фигур были полностью скрыты под черными платьями и капюшонами с маской, и хотя оставалось неизвестным, кто они на самом деле, конечности позволяли предположить, что это люди, а их голоса – что все они женщины.

Площадь подвального помещения превышала десять цубо[8]. Пол в нем сплошь устилал серый ковер, бетонную поверхность потолка и стен ничто не скрывало. Светила двухсотваттная оголенная лампочка, свисая с потолка на шнуре.

Загадочные фигуры образовали круг, одна из них заговорила с интонацией опытного оратора. Судя по голосу, это была женщина средних лет.

– Господа присутствующие, за этот год, благодаря периодическим усилиям господ устроителей, мы повидали немало невероятного и необыкновенного, недоступного широким массам, изведали всевозможные удовольствия и предвкушали трепет ужаса и восторга. Мы столкнулись с самыми мистическими из явлений, недоступными мужчинам, как бы ни были они одержимы погоней за экзотикой. Однажды глубокой ночью мы говорили на кладбище с покойником. В другой раз обступили преступника и выслушали рассказ о совершенных им грабежах и изнасилованиях. Наняв целую толпу натурщиков, позирующих обнаженными, мы развлекались, рисуя и фотографируя их. Мы устроили для мужчин и женщин бал-маскарад, где пары составлялись путем розыгрыша в лотерею и им дозволялось проводить ночь как вздумается. Собрали самых разных калек, каких только можно себе представить, и ради забавы пили и танцевали вместе с ними. Однажды мы все оделись жалкими и безобразными нищенками, в другой раз в масках выдавали себя за рекламных зазывал и познали всевозможные виды соблазна и насилия, порожденных этими действиями. С другой стороны, мы не пренебрегали развлечениями, сочетающими мужскую красоту с увлекательностью азартных игр. Ставками на исход боксерских и борцовских поединков совершенно голых мужчин были деньги, драгоценные камни и даже наше целомудрие.

Но мы ни в коем случае не станем преступниками. Не станем проститутками. И не откажемся от общей для нас жизни с положением в обществе и репутацией. Для того чтобы дать выход страстям, свойственным человеку, и по-прежнему вести светскую жизнь, мы и создали в качестве предохранительного клапана этот тайный клуб. От общества мы отделяем себя лишь в тех случаях, когда надеваем эти маски и платья. Мы отметаем все изысканное и показное и становимся теми людьми, какими родились. И действуем так, как хотим. Но сняв маски, мы становимся ничем не примечательными людьми из общества, благородными дамами и преданными женами, которые служат мужьям, наставляют детей и подают пример прислуге.

Тайные собрания для того и необходимы нам, чтобы соответствовать принятой в