Искатель, 2011 №6 - Александр Васильевич Холин

коротко ли, но звонок все же состоялся. Тамара звонила из Барнаула и обещала вскорости быть в Москве. Может быть, любила она своего отца, а может, страдала недержанием языка — обычная бабья болезнь, — только проболталась Тамарочка, что в Москву она заглянет ненадолго. Надо-де в Баку по срочным делам, а оттуда — в Минводы! Там, дескать, друг сердешный ждет не дождется. Вот тебе и рыбка! Золотая! Настоящий живец!

Тамару оперативники выслеживали долго и осторожно. Нырнет рыбка в мутную воду — и все, хана. Но она, хоть женщина далеко не простая, а про наружное наблюдение тоже слыхом не слыхивала. Было ей, вероятно, со школьных времен известно, как шпики из охранки на хвост садятся, только ведь меняются времена — меняются нравы, да и техника кое-какая на помощь приходит.

Из Москвы Тамара Канатникова уехала без хлопот и зависла на несколько дней в Баку из-за... собственной свадьбы.

Да-да, Тамара вышла замуж за Тамразяна, который, кстати сказать, с Бесом на одной зоне срок отбывал. В общем, ясно, что фамилию сменить ей было необходимо, чтобы МУР на хвост не сел, да опоздала девочка.

Канатникова, то есть теперь уже Тамара Тамарзян, благополучно прибыла в Минводы. Опера обложили весь вокзал, даже пара вертолетов носилась над городом, ведь недаром же Анатолия Беца прозвали Котовским. На карту поставлено очень много, и преступник не должен уйти. Не должен?

3[1]

«Ты наша, доченька! Теперь уже наша!» Как часто потом вспоминала Тамара эти слова одесской ведьмы. Она потом уже поняла, что баба Циля настоящая ведьма. Ну и что? В этом мире у каждого свой путь. Тамара и сама была склонна к общениям с инфернальными силами. Недаром же своим повелителем она выбрала Беса.

Тем более баба Циля просила приезжать, особенно если будет трудно, дескать, сможет помочь. А чем она может помочь? Во всяком случае, одесская ведьма чувствовала, что Тамара может стать ее преемницей. Ведь давно известно, что ведьма не может покинуть этот мир, не передав своего таланта кому-то по наследству. Но Тамара не хотела менять разгульную вольную жизнь воровки на какие-то колдовские обязанности. Притом у нее сейчас был свой Идол, свой Бес!

И тем не менее память снова и снова возвращала ее к бабе Циле.

Ведь правду сказала ведьма, что после инициации на чумном кладбище Тамара будет чувствовать своего принца даже на другом конце земли. Осев после московского скока в Барнауле и никуда не показываясь, Тамара доподлинно знала где, с кем и что делает Бес. На первый взгляд это может показаться какой-то дикой мистикой, которой нет, не было и быть не должно!

Постойте-ка, кто сказал, что не было? Те, кто кроме длинного рубля и императорского трона ничего больше не видят? Нет уж, колдовство всегда было, есть и будет, потому что оно не умирало ни в одной стране за всю историю мира. И если бы этого не было, то все магические заклинания, наговоры и мистические жертвы давно отпали бы сами по себе.

Недаром же в средние века инквизиция сжигала всех, на кого поступил донос! Правда, «святые отцы» сами нарушали одну из главных заповедей — «Не убий!», но это уже другой вопрос.

К тому же перед московским скоком, еще в Кишиневе, Бес сотворил одно любопытное действо, которое явно помогло осуществить непродуманный скок.

Тогда посредине ночи Толя Бес поднялся с кровати резко, будто кто-то толкнул его, встал посреди комнаты и говорит:

— Тамара, пойди сюда!

Девушка, конечно же, послушалась, подошла и встала рядом. Тогда Бес начертил мелом на полу круг, как это делала баба Циля на кладбище, и каким-то чумным голосом принялся повторять:

— Отец наш, великий и милостивый! Ангел светлый Люцифер! Очисти душу мою, благослови недостойного раба твоего и простри всемогущую руку твою на души непокорных, дабы я мог дать свидетельство всесилия твоего[2]...

Анатолий поднял вверх руку, в которой оказалась зажата пятиконечная звезда. Но Бес держал ее как-то странно — вниз головой.

— Вот знак, к которому я прикасаюсь. Вот я, опирающийся на помощь темных сил, я — провидящий и неустрашимый. Я — могучий — призываю вас и заклинаю. Явитесь мне послушные, — во имя Айе, Сарайе, Айе, Сарайе...

Тамара никогда до этого ничего не боялась, а тут ей стало жутко, будто она — маленькая девочка. А что-то огромное и невидимое накрывает ее, душит и даже не дает пошевелиться.

Потом, уже утром, Бес сказал, что молитву Люциферу попросила повторять баба Циля, что даже вор в законе Черкес, которого она прекрасно знала, постоянно читал эту молитву, особенно перед тем, как идти на скок.

Тамара забрала с собой металлическую пятиконечную звезду, которую ночью держал Бес, и, пока трое исполнителей и наводчик, которого поставили на стреме, делали дело, Тамара так же держала звезду вниз головой и повторяла запомнившиеся имена демонов:

— Айе, Сарайе, Айе, Сарайе...

Когда все трое вернулись с хорошим хабаром и сразу же подарили Тамаре несколько красивых безделушек, к которым ни одна женщина не остается равнодушна, девушка окончательно поверила в могущество Люцифера. Даже сейчас, подъезжая к Минводам, она хотела снова прочитать молитву Люциферу и демонам, но память девичья коротка. Тамара никак не могла вспомнить даже имена демонов, хотя звезда у нее была с собой и она какое-то время даже подержала ее вниз головой, но так ничего и не вспомнила.

Поезд подошел к перрону, и девушка, вскинув на плечо свою сумку, поспешила к выходу. В Минводах приезжие быстро расползлись по своим делам, а Тамара все еще стояла на перроне. Вокруг не было ни души. Беса тоже. Но Тамара не волновалась — все равно придет. Или маяк подкинет. И, как будто откликаясь на ее зов, в голове девушки возник голос Анатолия:

— Иди к стоянке такси между железнодорожным и автовокзалом.

Тамара послушно так и сделала. Но, еще не дойдя до площадки, где собирались таксисты, девушку догнала машина. Дверца желтого такси распахнулась, и Тамара увидела Беса. Она радостно плюхнулась рядом с ним на сиденье, и первые несколько минут покрывала его лицо поцелуями.

— Ну, хватит, хватит, — деланно поморщился Бес. — Будет тебе. Потерпи до дому.

Пара встретившихся влюбленных ворковала на заднем сиденье.

— Толя, я очень соскучилась! Не отпускай меня больше никуда, ладно?

— Хорошо, только давай все дома обсудим. Я тут клевое место нашел, тебе понравится.

Машина остановилась возле одноэтажного дома. Пока Анатолий расплачивался с шофером, Тамара вышла из машины и огляделась. Дом