Искатель, 2012 №3 - Анатолий Галкин

генералом старые связи... Сидим мы с ним, Ираклий в глаза мне посмотрел, рюмку поднял, — на этой фразе Павленко сделал молниеносный бросок к бутылке и для достоверности сказанного налил себе полный фужер. — Вот так мы сидим, а он и говорит: «Жалко Маруева. Но вчера — он, завтра — я, а послезавтра — ты». Что, каков сюжет!?

— Да, Павленко, есть повод... оробеть. Вчера я... Ну не было меня в Москве... Выездное совещание.

— Понятно.

— Что тебе понятно, Савенков? Ты не за моим моральным обликом следи. Тут жизнь на волоске висит... А с этим я скоро завяжу. Стану примерным семьянином. Я вам еще в прошлом году обещал.

— Верим!.. Так, может быть, Кавторадзе это просто так сказал, размышляя о бренности бытия?

— Тогда я тоже так подумал. Я ему даже сказал: «Точно, брат. Все там будем». Но когда меня сегодня Дибич огорошил, я все вспомнил и... сразу к вам.

На несколько минут в комнате зависла тишина. Все понимали, что привычная для «Совы» атмосфера общения с полушутками и самоиронией не очень сейчас подходит. Не тот случай. Две смерти подряд и намек на явную угрозу для Павленко, для основателя их фирмы, для их благодетеля, спонсора и просто хорошего мужика — здесь не до улыбок... Все добросовестно переваривали полученную информацию, боясь даже скрипнуть стулом.

Савенков тоже молчал, но четко понимал, что все ждут от него руководящих указаний. Такова участь начальника. В сложной ситуации где должен быть командир? Вот именно, и на лихом коне! Сейчас это значило — сказать что-нибудь умное или даже мудрое, поставить четкие задачи, приободрить своих сыщиков, успокоить Павленко.

Изобразив на лице глубокомыслие и непоколебимую уверенность, Савенков громко хлопнул в ладони, привлекая к себе внимание:

— Значит, так! Ситуация серьезней, чем всем нам хотелось бы. Прежде всего, надо не допустить эксцессов.

— И прежде всего — со мной! — резонно заметил Павленко, у которого постепенно напряжение и страх сменялись на добродушие и браваду. — Я в вас верю, ребята. Мы всех этих гадов повяжем!.. Но эксцессов нам не надо.

— Верно! Прежде всего — охрана жизни любимого нами господина Павленко. Илья, — обратился Савенков к молчавшему до сих пор Ермолову, — ты же у нас пограничник?

— Бывший.

— Так вот, как ты раньше родину охранял, так теперь будешь беречь Сергея Сергеевича.

— Так он, — не вытерпел Олег Крылов, — три ряда колючей проволоки соорудит вокруг дома и овчарок приведет.

— Возможно! — спокойно продолжил Савенков. — Но не здесь. Сегодня чтоб духа вашего в Москве не было!.. Махните в Турцию. Туда без визы можно... Сергей, у тебя деньги с собой есть?

— Как всегда... Но как все это объяснить? — Павленко сделал многозначительный жест, указав пальцем куда-то себе за спину.

— С женой я договорюсь, — однозначно понял его Савенков. — Твоя благоверная пока только мне и верит. Уговорю как-нибудь... С этим решили. Далее: Кавторадзе нам не по зубам. Там взрыв, шум, резонанс. Пусть разбираются те, кому это по штату положено. Наше дело — побольше информации у Дибича выудить. Это — за мной... Следующее: жена Маруева и ее любовник. Запишем за Галактионовой. Попытайся их найти, Варвара, и действуй по обстановке... Должники и другие связи Маруева. Это я беру на себя.

— А мне что остается? — Крылов готов был обидеться, как мальчик, у которого отнимают игрушку. — Все основные версии разобрали.

— Тебе, Олег, самое ответственное. Звонил мне вчера некто Карин. Старый мой знакомый. Мы с ним в Минске в свое время чекистскому мастерству учились. А тут я его на похоронах Маруева встретил.

— Знаю я этого Карина, — с некоторым запозданием вставил свою реплику Павленко. — У него элитный клуб есть. Спортивно-оздоровительно-развлекательный.

— Вот именно, что развлекательный. У него для богатой и скучающей публики кое-что любопытное есть. Со стрельбой и погонями... Я точно не знаю, что это, но Маруев это заведение посещал часто.

— Он и меня звал, — опять оживился Павленко. — Но у меня... обстоятельства не позволили. У них там даже ночные занятия есть. Это мне не подходит.

— Теперь тебе, Олег, придется отдуваться. Быстро давай сформируем легенду и отправляйся поизучать клуб этого Карина... Скажем, ты — дальний родственник господина Павленко. Он, как в себя придет, выдаст рекомендательный звонок. Жил ты в Севастополе. Заработал гроши на горилке, сейчас устал и хочешь активно развлекаться.

— А нам когда возвращаться? — бодро поинтересовался уже совершенно успокоившийся Павленко.

— А мы вам скажем. Вы звоните периодически. Только не сюда и не домой... Дибичу, на Петровку, — их, возможно, еще не прослушивают.

Глава 3

Павел Тучков просто высиживал время. До назначенной на шесть вечера встречи с агентом оставалось еще два часа. Так что минут сорок, а может быть и больше, можно просто посидеть в своем кабинете и насладиться «ничегонеделаньем». Он сам придумал это слово и был этим горд. Нет такого слова в русском языке. Занимаются этим все и часто, а слова такого нет. Странно...

Есть, конечно, понятия «бить баклуши», «гонять собак», «плевать в потолок», «болтаться без дела». Но, заметьте, при этом надо всегда что-нибудь делать. Кого-то гонять, куда-то плевать, где-то болтаться. А баклуши? Это вообще парадокс, загадка русской души. Баклуши — это такие бруски, заготовки для деревянных ложек. И какой-то лентяй целый день бил, а точнее — вырубал их топором из целого бревна. Ничего себе дядя отдыхал!

Павел откинулся в кресле и зажмурился. На улице жара только начинает спадать, а здесь, в бетонном кубике на Лубянке, — прохладно. Зря говорят, что эти реформаторы полностью развалили органы безопасности. Кондиционер-то еще работает.

Стоило бы прошвырнуться по кабинетам и удостовериться, кто из дюжины его подчиненных еще трудится на благо родины. Но он и так знал. На месте должен быть один Кудюков. Наверняка подшивает дела, закрывает сигналы, пишет описи. Это он готовится к проверке секретного делопроизводства, которая неизбежно нагрянет через два-три месяца. Чуваш он, Кудюков, что с него взять? Зато всех остальных в нехорошем свете упомянут в «Справке о проверке...», а он будет чист и горд... Бог с ним... Кстати, а какой у него бог? Во всех бумагах до сих пор есть графа о членстве в КПСС, а вероисповедания нет. На православного он не тянет. Вроде и не мусульманин, и не иудей. В бане вместе были. Правда, мог и не обратить внимания...

Тучков начал лениво вспоминать местонахождение остальных своих «гавриков». Двое — якобы болеют. Один — копает колодец на даче и кто-то его страхует. И правильно — еще не хватает, чтоб