"Современный зарубежный детектив-25". Компиляция. Книги 1-18 - Арнальдур Индридасон

— Да уж, пожалуй, надо в их честь парад устроить, — буркнул Коннор, глядя на собеседника поверх меню. Мешки у него под глазами были сейчас особенно заметны.

Официант принял заказ. Аллам выбрал джин с тоником и курицу по-мадрасски под соусом карри. Очень острую. Без всякого удовольствия Коннор заказал то же самое.

— Я ценю, что ты нашел время встретиться, Тони, как только я тебя сюда пригласил, и вообще…

Аллам вежливо улыбнулся:

— Да на здоровье, хотя должен заметить, именно этот ресторан я бы как раз ни за что не предложил. Чересчур много глаз и ушей.

— Да уж. — Коннор посмотрел направо, налево и сделал вид, что сам раздосадован своим выбором. — Но ни одного недружественного лица не вижу.

— Не беспокойся, они есть. — Аллам положил руки на стол. Он был человек дела, и его пристально-ироничный взгляд давал понять, что теперь пора поговорить серьезно.

Коннор наклонил голову поближе к собеседнику:

— Стало быть, Эмма устроила вам тут по полной программе?

— Можно сказать и так.

Коннор в свою очередь изложил несколько откорректированную версию событий, разыгравшихся в Швейцарских Альпах пять месяцев назад.

— Так что же, ты сейчас услышал о ней в первый раз? — удивился Аллам.

— Мы только приглядывали за ее мужем, надеясь, что этот малый сможет на нее вывести, однако тот все время «спасал несчастных» в дебрях Африки. Во всяком случае, делал это еще пять дней назад. Ну прямо второй Альберт Швейцер, не хватает только Нобелевской премии.

— Так ты говоришь, вы понятия не имели о том, чем она занималась все это время? — переспросил Аллам.

— Ну, не совсем, — неохотно ответил Коннор.

Аллам сразу же ухватился за это полупризнание собеседника:

— Ах вот как?

— Ну, как я уже сказал, мы присматривали за ее мужем. Несколько месяцев назад он позвонил по одному из ее старых телефонных номеров. Умирал от любви. Хотел ее увидеть. — Коннор пожал плечами. — Непрофессионал. Что с него взять? Как бы там ни было, мы проследили этот звонок, поняли, что его красотка в Риме, и в рекордно короткий срок послали кое-кого по ее душу. Но девчонка оказалась не промах. Один из наших остался там навсегда. С тех пор она как в воду канула.

— И всплыла только сейчас?

Коннор поморщился:

— Ага, только сейчас.

— И как это вы позволили ей отбиться от рук и полностью выйти из-под контроля? — потребовал объяснения Аллам, повысив голос. — Это попахивает безответственностью.

— Я же и говорю: она взбрыкнула и пустилась во все тяжкие. То, чем эта негодница теперь занимается, она делает на свой собственный страх и риск. Я не имею ни малейшего представления, на кого она сейчас работает.

— Кем бы ни были ее нынешние хозяева, они совершили покушение на Игоря Иванова, причем на моей территории. И ты еще имеешь нахальство просить нас о помощи! С моей точки зрения, вокруг этого теракта сплошь ваши отпечатки пальцев.

— Что? — вскинулся Коннор, покраснев от гнева и алкоголя. — Думаешь, это была наша операция? Ты что, с ума сошел?

— Посмотри на себя, Фрэнк. Ты сам себя не контролируешь. Ты так ослеплен желанием отыграться, что ставишь и себя, и свою организацию под удар. Ты рискуешь. Сперва прилетаешь в мою страну, не удосужившись мне сообщить, хотя это невежливо, затем выставляешь себя полным ослом, устраивая в больнице скандал Пруденс Медоуз, а прошлым вечером лезешь к этому бандюге Данко и пытаешься путем шантажа заставить сделать для тебя грязную работенку. Знаешь, уже к рассвету слух об этом разнесся по всему городу. Так не годится. При том, как ты сейчас действуешь, я бы на тебя не поставил. Думаю, теперь самое время официально разорвать отношения между нашими двумя организациями. Тем более что, насколько я слышал, дни «Дивизии» все равно сочтены.

Моргая изо всех сил, Коннор попытался найти подходящие слова:

— Говоришь, ты не станешь нам помогать?

— Ну вот, наконец ты научился, как я посмотрю, говорить по-английски.

Коннор швырнул на пол салфетку и резко встал, опрокинув стул на пол.

— Так и знал, что нечего просить друзей об одолжении! — проревел он, тыча пальцем Алламу в лицо для пущей убедительности. — Гребаные англичашки! Да ты сам не сумеешь поймать даже клеща, когда тот залезет к тебе в задницу!

— Ну и катись отсюда, скатертью дорога! — выкрикнул Аллам.

Он оставался совершенно спокоен, пока разбушевавшийся Фрэнк Коннор покидал ресторан. Потребовалась вся сила воли, чтобы Аллам не поднялся со своего места, когда все присутствующие повернулись и уставились на него.

— Не беспокойся, Фрэнк, — пробормотал он себе под нос. — Недружественных лиц здесь хоть отбавляй. Ты их просто не заметил.

56

Это был самолет «Циррус-СР22», одномоторный поршневой самолет с шестью посадочными местами, развивающий максимальную скорость 342 километра в час при дальности полета 900 километров. Михаил Борзой, председатель и единоличный владелец компании «Русалюм», крупнейшего производителя алюминия, мажоритарный держатель акций шести коммерческих банков, принадлежащих к десятке самых крупных в стране, единственный публичный спонсор балетной труппы Мариинского театра (и частный спонсор трех ее ведущих танцовщиц), а также первый советник президента, заканчивал предполетную проверку. Питометр[583] в порядке. Закрылки работают превосходно. Уровень масла в двигателе даже выше положенного, а топливный бак заправлен по самую горловину.

— Можно лететь, — крикнул он второму пилоту, залез в кабину и, усевшись на левое сиденье, пристегнулся.

Потом развернул на коленях карту и ввел координаты полетного плана в авиационный навигатор фирмы «Гармин». Борзому исполнилось пятьдесят пять, он был среднего роста и не мог похвастаться идеальной фигурой. Когда-то давным-давно кто-то сказал, что телом он напоминает грушу, и эта его особенность сохранялась и по сей день. Но если внешне он действительно походил на грушу, то прочими свойствами он скорее напоминал грушевидное «тело» кактуса-опунции, усеянное колючками. Да, Михаила Борзого нельзя было назвать приятным человеком. Приятные люди не контролируют фирмы, являющиеся крупнейшими производителями алюминия в мире. Приятные люди не сколачивают состояние в двадцать миллиардов долларов, да еще после обвала цен на фондовых биржах. Приятные люди после нищего детства и юности не становятся опорой действующего президента и не претендуют в качестве одного из трех кандидатов на этот высокий пост. По крайней мере в России подобного не происходит. В России приятных людей топчут, грызут, разжевывают и выплевывают.

Борзой связался по радио с диспетчерами и получил добро на выезд на взлетную полосу. Он всегда мечтал стать военным летчиком. Еще мальчишкой он ходил на ежегодный майский парад на Красной площади и раскрыв рот смотрел, как эскадрильи «МиГов», «Ту» и