Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

Колер колебался. В этот момент с противоположной стороны улицы к ним подобрался лучик карманного фонарика. Группа медленно расходилась. Оливер Брандштеттер направился к ним.

– Колер, Брандштеттер! В участок! Немедленно! – рявкнул мужчина в бежевом костюме.

– Черт бы его побрал, – пробормотал Брандштеттер, подходя к ним.

Сабина наблюдала за выражением лица Колера. На его скулах ходили желваки. Что же он решит?

– Да, сейчас! – крикнул он в ответ. Потом тихо сказал Снейдеру: – Ладно, выкладывайте!

– Нам нужна карта Вены.

– Хорошо, идемте.

Они пошли к черному «ауди», который все еще стоял перед туннелем. Пока полицейские расползались во все стороны, они сели в машину.

– Что вы задумали? – спросил Брандштеттер.

– А сам как думаешь? У тебя в бардачке есть карта? – спросил Колер.

Брандштеттер удивленно помотал головой.

– Да кто сегодня пользуется картами? Может, только твоя бабушка. Вот это гораздо лучше. – Он включил навигатор.

– Наконец-то кто-то соображает. – Снейдер нагнулся вперед. – В настоящий момент мобильный телефон Карла подключен к станции сотовой связи два-четыре-один-восемь.

Карл растерянно уставился на показания навигатора.

– В Вене полторы тысячи точек сотовой связи, а станций в два раза больше. Нам необходим перечень всех точек.

– Станция расположена в переулке Сенсенгассе, – спокойно ответил Снейдер. – Мобильный Карла подключился к антенне с сектором сто двадцать градусов на юг. Радиус действия около шестидесяти метров.

Брандштеттеру больше ничего не пришлось объяснять. Он быстро вбил данные в навигатор и вывел на монитор карту нужного района города. Ряды домов выглядели как соты. Между ними простирались парки и зеленые насаждения.

Сабина тоже наклонилась вперед, пытаясь разобрать названия.

– Здание судебной медицины Медицинского университета, кампус Венского университета и… Башня дураков? – На внутреннем дворе этого высокого круглого сооружения возвышалась башня.

– Раньше Башня дураков была психиатрической лечебницей, сегодня всего лишь патологический музей, – объяснил Колер. – Это здание старой многопрофильной больницы. Чтобы обыскать его, нам потребуется несколько дней. – Он обернулся назад. – Ваши коллеги ведь могут запеленговать и сотовый телефон Хелен?

– Уже сделали, – ответил Снейдер. – Он подключен к другой секторной антенне. Предположительно, Карл уже сидел в машине Хелен, когда она отъехала от приемной Харман, – и выбросил ее сотовый телефон из автомобиля на Тристерштрассе, где он и лежит.

– Вот дерьмо. – Колер коснулся пальцем монитора и увеличил картинку.

– Куда мы едем? – спросил Брандштеттер.

– В любом случае не в участок.

– Когда шеф это узнает, он лопнет от ярости…

– Мы знаем! – хором воскликнули Колер и Снейдер.

– О’кей, только спокойствие, – побормотал Брандштеттер. – Раз уж вы втянули меня в это дело, я хотел бы, по крайней мере, узнать, что происходит.

В нескольких предложениях Колер объяснил своему напарнику то, что они знали. Взгляд Брандштеттера оставался скептическим.

– Три года назад я уже терял Хелен, когда ей в одиночку пришлось противостоять прокурору, суду и уголовной полиции, – фыркнул Колер. – Такой ошибки я больше не повторю. Ты со мной или нет?

– Послушай, дружище. – Брандштеттер ткнул Колера указательным пальцем в грудь. – Я и тогда не бросил бы Хелен в беде. Конечно, я с тобой.

На мгновение воцарилась тишина.

– Мать Карла Бони была медсестрой, – сказала Сабина.

– И работала ассистенткой в гинекологическом отделении Института патологической анатомии Венского университета – вот оно! – повысил голос Колер.

– Отлично, – похвалил Снейдер. – Он отвез Хелен в одно из зданий Института патологической анатомии старой больницы. – Похлопал Брандштеттера по плечу. – Поехали, чего вы ждете?

41

Хелен зажмурила глаза и не хотела больше слушать этот бред, но навязчивое пение Карла проникало ей в мозг.

– «Солнце сияло, но было темно…»

Он декламировал четырехстрофное стихотворение о старой тетке в гробу и мальчике с седыми волосами.

– Что это означает? – спросил он наконец.

Она не хотела и не могла ответить.

– В чем смысл этих слов?

– Это одна из загадок, которые ваш отец?..

– Не важно! – рявкнул он. – Что это означает, черт возьми?

– Я не знаю.

– От вас никакого толка! – Он сильнее сдавил ножницами ее палец. – Пожалуйста… – тяжело дыша, проговорил он. – Помогите мне! Что это означает? – Его голос сорвался на молящий тон.

– Это просто глупый стишок, – вырвалось у Хелен, – который дети рассказывают уже много десятилетий. Я знаю его с детства. Он ужасно старый и, наверное, был придуман еще во времена Гете.

– А смысл? – закричал он.

– Это языковая игра, у него нет никакого смысла!

– Но он должен быть! – Карл надавил на ножницы.

Хелен вскрикнула.

– Это парадокс, – выдавила она. – Стихотворение состоит из одних противоречий.

– В чем смысл этих противоречий?

– В оксюмороне нет смысла. – Господи, что он хочет услышать? – Это сталкивание двух противоположных, противоречащих друг другу понятий. Как старый мальчик…

– …или любовь-ненависть, – медленно продолжил он. Его взгляд помрачнел. – Роза Харман сказала, что моя мать меня любила, хотя ужасно ненавидела… – Он замолчал. Потом вдруг уставился на Хелен прояснившимся взглядом. – Я ее разгадал. Я нашел свой смысл. – Он удивленно посмотрел на Хелен, затем стал рассматривать лезвия ножниц. – Речи замолкают, улыбки исчезают с губ, потому здесь то место, где смерть с радостью послужит жизни, – процитировал он.

Хелен молчала. Она не имела понятия, о чем он говорит.

– Вы ведь хотели знать, где находитесь, Хелен. Джованни Морганьи был основателем современной патологической анатомии.

Патологическая анатомия?

– Я разгадал для себя эту загадку – но вы все еще не понимаете смысла. – Он улыбнулся и снова засунул ей кляп в рот. Еще глубже. – Мне жаль, но вы не справились с заданием.

Карл схватил ножницы и отрезал ей другой большой палец.

42

Линяло-серое каменное здание судебной медицины возвышалось, словно какой-то монстр. Дождевая вода лилась по водосточным желобам и стекала хаотичными струйками по узким оконным переплетам. В такую погоду на углу Шпитальгассе и Сенсенгассе было мало движения. Видимо, куда-то молния все-таки попала, потому что освещение на этой стороне улицы отключилось. Несколькими кварталами дальше дома и вовсе были обесточены.

Под самой крышей здания судебной медицины на стене красовалась длинная латинская надпись большими буквами. Когда небо озарила молния, Сабина разобрала два слова: STUDIIS ANATOMICIS. Остальное находилось в тени.

Брандштеттер подбежал к ним, заслоняя глаза от дождя рукой. В другой он держал два фонарика.

– Откуда начнем? – громко спросил Колер, чтобы перекричать гром.

– Территорию кампуса можно опустить, – сказал Снейдер. – Остается или здание судебной медицины, или Башня дураков.

Колер схватил Снейдера за плечо.

– Что подсказывает ваша интуиция?

– Расскажите мне побольше о Башне. Коротко и ясно. – Снейдер поднял три пальца.

– Я знаю