Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

дрожащую руку и, чтобы избежать дальнейших сомнений, поскорее воткнула иглу в руку и надавила на поршень. Голова закружилась, в глазах помутнело, а в ушах странно зашумело. Каким-то чудом ей удавалось не терять сознания.

— Господи, — пробормотала она.

— Не стоит поминать Его имя всуе, это нехорошо, — сказала Ева.

— Извини, Ева. Больше не буду.

— Передай мне шприц.

Рэйчел сделала, как ей было сказано. Ева забрала шприц из ее рук, и их пальцы коснулись друг друга. Кожа у Евы была мягкая и теплая. За время ее плена это было первое прикосновение Рэйчел к живому человеку, за исключением Адама.

— Спасибо, Ева.

— Не за что.

Рэйчел села спиной к стене и стала ждать, когда подействует болеутоляющее. Она очень рассчитывала на то, что это случится скоро, она молила об этом. Боль становилась все сильнее.

— Правда, Ева, спасибо тебе за все.

— Можно я тебе сделаю макияж?

— Конечно, можно, Ева.

Ева поднялась на ноги, открыла замок и дверь. Рэйчел подняла голову и увидела Адама.

— Привет, номер пять, — сказал Адам голосом Евы.

56

Хэтчер сидел в баре «Космополитана» за дальним столиком. Перед ним стоял стакан с виски. Он выглядел еще более вымотанным, чем раньше. Я сел напротив, взял виски, который он заказал для меня, поднял стакан в знак приветствия и сделал глоток.

— Если я когда-нибудь видел человека, которому не помешает немного выпить… — начал было я.

— Немного? Да мне бутылка не помешает. Меня сняли с расследования, Уинтер.

— Они не имеют права!

— Имеют, и это уже произошло.

Я отвернулся к бару и стал обдумывать эту новость. За стойкой сегодня стояла уже другая девушка, но точно такая же, как предыдущая, — молодая привлекательная блондинка.

— Темплтон бы не понравилось, если бы она увидела, на кого ты смотришь, — сказал Хэтчер. Он вызывающе улыбался, ожидая, что я начну все отрицать.

— Между мной и Темплтон ничего нет.

— А по слухам, есть.

— Слухи есть слухи.

— Разве ты с ней сегодня не встречаешься вечером? И вчера вечером не встречался?

Я не знал, как до него дошла эта информация, но и не удивился тому, что она у него была. В среде полицейских слухи распространяются быстрее пожара, и чаще всего для поджога даже сухой веточки не нужно.

— Между нами ничего нет.

— Точно? — испытующе взглянул на меня Хэтчер.

— Точно. И ничего не будет. Мы из разных миров. Больше и говорить тут не о чем. Ладно, расскажи мне, что произошло.

— Последний гвоздь в мой гроб забил Уильям Трент. Он идет в суд и, скорее всего, отсудит компенсацию, потому что его адвокат лучше наших. И я оказался крайним, потому что санкционировал арест.

— Ты сказал, последний гвоздь. А еще что тебе предъявили?

— Пресс-конференцию, — вздохнул Хэтчер. — Все поняли, что она была постановочной. Куча репортеров жаждут моей крови.

— Они все скоро забудут.

— Тебе-то легко говорить.

Тут он был прав.

— Через пару месяцев все обо всем забудут.

Хэтчер осушил свой стакан и покачал головой.

— Не забудут. Неважно, сколько успешных операций у тебя было, сколько арестов ты совершил. Все помнят только твои неудачи. Ты и сам это знаешь.

Я знал это слишком хорошо. Сколько успешных карьер было разрушено одной-единственной глупой ошибкой, раздутой до невероятных размеров!

— Зря они сняли тебя с расследования, — сказал я.

— Иди и скажи это моему боссу.

— Я пойду, если это поможет.

— Ты серьезно?

— Да я не отстал бы от комиссара, если можно было бы отменить решение. Ты превосходный полицейский, у тебя отличная интуиция. Посмотри на твое личное дело, тебе же не просто так доверили это дело, у тебя за спиной тридцать лет безупречной работы.

— Спасибо еще раз за доверие, — выдавив улыбку, сказал Хэтчер.

— Я не из вежливости это говорю. Лучше тебя на эту должность человека не найти, и говорить нечего.

— Как скажешь, — Хэтчер допил свой виски. — Повторим?

— Почему бы и нет.

Хэтчер медленно, ссутулившись, пошел к бару. Он выглядел совершенно поверженным. Такова была специфика работы в полиции — от таких поворотов не был застрахован никто, даже самые лучшие. Мне было больно видеть Хэтчера в таком состоянии. Не говоря уже о том, что мы лишались важного ресурса. Чтобы поймать сообщников, лучшие игроки должны находиться на поле, а не сидеть в запасе. Я посмотрел на часы. Было начало девятого. Из-за непредвиденной поездки в Бристоль я перенес встречу с Темплтон на час позже, на девять. Хэтчер вернулся с напитками и сел.

— Кого ставят на твое место?

— Инспектора Дэниела Филдинга. Это безопасное решение. Ему скоро на пенсию, и он не допустит никаких отклонений от правил.

— Сейчас как раз нельзя играть по правилам. Сообщники хорошо их знают, и поэтому-то ты их и не поймал, — вздохнул я. — Значит, теперь все уходит в политическую плоскость. Ненавижу, когда так происходит. Что еще можешь сказать про этого Филдинга?

— Он хорошо выглядит по ТВ, пресса его любит, — Хэтчер покачал головой и потер усталые глаза. — Филдинг будет с улыбкой выдавать нужный текст, и все проглотят его наживку. Но с точки зрения оперативной полицейской работы он некомпетентен.

— То есть ты не его бы выбрал себе на замену?

— Его? Да он последний человек, кого я бы выбрал. С Рэйчел Моррис случится то же, что и с предыдущими жертвами, — Хэтчер опять покачал головой и стал тереть руками лицо.

— Ну, и в этом месте ты должен сказать, что это ты во всем виноват.

— Я виноват, Уинтер. Я мог был сделать больше. Я должен был сделать больше, черт возьми!

— Ладно, — сказал я. — Хватит жалеть себя. Вот что ты сейчас сделаешь: ты допьешь и пойдешь домой, и сегодня больше не пей. Ты мне нужен с ясной головой завтра утром. Завтра мы найдем этого маньяка и арестуем.

— Тебе какое слово из фразы «меня сняли с дела» непонятно?

— Это просто формальность. В самом худшем случае, что они сделают, если ты продолжишь им заниматься?

— Меня могут снять и с дежурства. Вообще уволить могут.

— Ничего у них не получится, — сказал я. — И вообще, давно ли ты стал бояться потерять работу?

— Мне о пенсии надо думать, Уинтер.

— Это все не главное.

— Как же не главное! Я не сказал, что мне дали другое дело?

— Ничего, в Лондоне никто не умрет, если завтра ты не займешься парковочными штрафами. Все, иди домой, больше ничего не пей и выспись. А завтра утром позвони на работу и сошлись на болезнь. Жду тебя здесь ровно в семь.

57