Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

дети заходят в жуткие старые дома, чтобы их разорвал на куски серийный убийца в маске, скрывающийся в тени. Он приказал себе быть рациональным. Это был не фильм. Майкл Майерс не выпрыгнет из тени и не вонзит нож в его сердце. Эта мысль или рассуждение мало помогло ослабить его паранойю. Потому что, несмотря на то, что в обычных обстоятельствах это имело смысл, оно развалилось в свете того, что он теперь знал о брате Лизы. Этот парень мог быть новым Эдом Гейном[141]. Все, что знал Чип, могло бы однажды дать вдохновение для фильмов ужасов будущего поколения.

Чип сделал еще несколько шагов, прежде чем решить, что он достаточно взволнован, и ему не придется спотыкаться в темноте, а где-то поблизости прячется настоящий сумасшедший. Он снова вытащил свой мобильный телефон и нажал на кнопку, чтобы зажечь экран. Скудного света, который он излучал, было немного, но лучше, чем ничего. Он ненадолго подумал о том, чтобы вернуться к машине за фонариком, но решил, что тратить дополнительное время — плохая идея.

Он еще не видел, но по памяти знал, что в конце коридора была дверь. Комната за этой дверью была его пунктом назначения. По сторонам коридора были другие двери, но они были не важны. Одна вела в прачечную, а другие скрывали бывшие жилые помещения, которые владелец здания превратил в кладовые. Они были заполнены большим количеством бесполезного барахла, в основном дерьма, оставленного бывшими арендаторами. Грязная мебель, старые телевизоры с пробитыми экранами, неработающие приборы и тому подобное. Чип изучал некоторые вещи с Лизой во время одного из редких случаев, когда сопровождал ее здесь. Она была уверена, что они найдут какое-то сокровище, спрятанное где-то внутри этих комнат. Когда этого не произошло, у нее была какая-то вспышка гнева, в слепой ярости она разбросала кучу мусора. Чипу попало по руке тостером. Это не очень больно, но инцидент был одной из нескольких причин, почему он больше никогда не возвращался в это место. Казалось, сумасшествие Дуэйна всегда усиливало психические проблемы Лизы.

Дойдя до двери в конце коридора, он затаил дыхание и остановился, прислушиваясь к звукам за дверью. Сначала он ничего не слышал, но после этого раздался очень слабый женский крик. Услышав его, на мгновение сердце Чипа забилось, но потом он понял, что в этом что-то не так. Это звучало довольно плоско, как запись низкого качества. Звук повторился, на этот раз немного громче и пронзительнее, словно боль сменилась еще большей болью.

Это было тревожно, но следующее, что услышал Чип, это был смех. Он был почти уверен, что смеется не один человек. И когда он снова услышал этот звук, он отчетливо узнал далекие звуки, которые производила Лиза, когда она находила что-то истерически, почти невыносимо смешное. Неожиданно у него появилось пронзительное чувство ревности. Иногда, когда они смотрели очень забавные фильмы, этих звуков было почти достаточно, чтобы вызвать мигрень. Несмотря на это, услышав их сейчас, он расслабился, почти восстановив чувство легкости, которое испытывал в те первые минуты, когда был один в машине. Несмотря на то, что он был обеспокоен поведением Лизы сегодня вечером, он не хотел, чтобы с ней случилось что-то плохое. Если бы Дуэйн причинил ей боль, он бы убил сукиного сына.

Он проверил ручку двери и обнаружил, что она заперта. Долгое время он стоял там и обдумывал возвращение к машине. Он не имел ни малейшего понятия, что там может происходить, и предчувствовал, что ему лучше не знать. Лиза была в порядке. Это было все, что имело значение. Теперь, когда он знал это, он мог возобновить ожидание без своего воображения.

Но чем больше он думал об этом, тем больше раздражался. Похоже, у Лизы и ее брата было очень веселое времяпровождение. Они смеялись над чем-то, они что, смотрели фильм? Вот как это звучало. И все это время он сидел там один с похищенной девушкой, запертой в багажнике машины. Это было чертовски бездумно, не говоря уже о бешенстве. Ему также пришлось задуматься, сколько еще это может продолжаться. Лиза, похоже, не спешила уходить.

О боже.

Он убрал свой мобильный телефон и постучал в дверь. Раздался смех, и через мгновение он услышал приближающиеся шаги. Затем дверь открылась, и Лиза покосилась на него. Она сняла куртку и держала в руке пиво. Ее светлые волосы больше не были в хвосте и свободно свисали с плеч.

— Чип? Что ты здесь делаешь?

— Я мог бы спросить у тебя то же самое. Ты знаешь, что я жду там почти чёртов час? Сколько еще это будет продолжаться?

Она посмотрела на него.

— Ты кажешься взбешенным.

— Ну, думаю, да. Как бы ты себя чувствовала в моем положении? Я не хочу ждать вечно.

Она подняла палец и покачала им.

— Во-первых, я уже говорила тебе следить за языком со мной. Я больше не буду предупреждать, — она подняла еще один палец. — Во-вторых, ты не должен был выходить из машины. Эта девушка может снова начать кричать.

Чип покачал головой.

Невероятно.

В ее голосе не было ни единого намека на извинения, ни малейшей нотки сочувствия за то, что так долго держала его без объяснений. И это не удивляло его. Большую часть времени она относилась к нему довольно плохо, но, каким-то образом, этот его кавалер, обычно спрятанный под кожей, бездумно брал верх и проявлял себя.

Она засмеялась.

— Ты все еще выглядишь сумасшедшим.

— И ты думаешь, это смешно?

Она сделала глоток пива и кивнула.

— Ты знаешь, да. На самом деле, я думаю, что это весело.

Чип стиснул зубы и покачал головой, его гнев сделал его временно неспособным к словесному ответу.

— Теперь ты выглядишь так, будто можешь заплакать. Господи, Чип.

Чип вздохнул и провел рукой по глазам. Он был потрясен, увидев влагу на пальцах. Увидев влагу, он почувствовал себя более жалким, чем когда-либо. Почему он позволил ей сделать это с ним?

— Почему ты так ко мне относишься?

Она нахмурилась.

— Как?

— Ты унижаешь меня. Ты смеешься надо мной. Ты говоришь, что любишь меня, но, похоже, на самом деле, я тебя не волную.

Лицо Лизы изменилось. Не совсем смягчилось, но стало заметно менее враждебным.

— О, Господи. Да, я люблю тебя. Можешь быть чертовски уверен, что я не стала бы встречаться с кем-то таким же нищебродом, как ты, в течение двух гребаных лет, если бы не любила. Но ты — не самый острый инструмент в коробке, Чип. Я очень тобой недовольна,