Зарубежный детектив 2026-19. Книги 1-10 - Грегг Олсен

Гарри ликовал. Кристи достался ему.

Само слушание продлилось всего семь минут. Кристи сидел на скамье подсудимых и делал заметки, пока ему зачитывали обвинение в убийстве. Магистрат постановил, что Кристи будет находиться в тюрьме Брикстон – следственном изоляторе на юге Лондона, – пока полиция будет разбирать доказательства.

Когда Кристи увели, Гарри повернулся к Пэйну.

– Можете готовить плакаты с лицом Кристи, – сказал он.

Гарри знал, что газета будет широко рекламировать этот эксклюзив.

Когда Кристи вышел из здания суда, на нем был новый синий костюм в полоску, синяя рубашка и галстук, которые Гарри передал ему в полиции Ноттинг-Хилла. Он закрыл лицо руками без наручников, пока его сажали в кузов черного тюремного фургона. Кое-кто из детей в толпе закричал. Высокие зеленые ворота с лязгом захлопнулись вслед за отъезжающим автомобилем, и железный засов опустился на свое место.

Рой Артур, солиситор из конторы «Клифтонс», передал Гарри записку от Кристи, в которой тот благодарил репортера за присланную одежду, но отмечал, что рубашка оказалась ему на полразмера велика и что ему не нравится цвет галстука.

Гарри и Редж Пэйн увидели на улице, как Джеймс Рид из «Санди диспэтч» бушевал по поводу того, что у него увели из-под носа Кристи.

– Я буду протестовать! – кричал он.

– Ума не приложу, что на него нашло? – весело отозвался Пэйн.

– Не имею ни малейшего понятия, сэр, – сказал Гарри, и они спокойно удалились, словно мошенники, только что совершившие ограбление.

* * *

Известная романистка Фрин Теннисон Джесси, жительница дома Пэр-три-котидж в зажиточном районе Сент-Джонс-Вуд, располагавшемся в трех километрах к северо-востоку от Ноттинг-Хилла, увлеченно следила за газетными публикациями об убийствах14. Одна из ее соседок по имени Салли Спилман была в числе многих, кто сообщал о том, что видел Кристи, пока тот скрывался на свободе. Миссис Спилман показалось, что она видела его в воскресенье в очереди перед кинотеатром «Клэссик» на Бейкер-стрит, он читал газету и был одет в полинявшее и довольно грязное габардиновое пальто15.

Узнав из вечерних газет от 31 марта о том, что Кристи пойман, Фрин сразу же написала своему старому другу Джеймсу Ходжу в Эдинбург с просьбой осветить это дело в серии книг «Знаменитые судебные процессы в Британии». Это был знаменитый сборник, который семья Ходжей издавала с 1905 года. Там печатались стенограммы судебных процессов с предисловиями известных авторов. Фрин уже написала вступительные эссе для пяти томов этого сборника.

«Можешь себе представить, в каком волнении находился весь Лондон? – писала она Джиму Ходжу. – Конечно же, я должна пойти на суд в Олд-Бейли». Она считала, что это дело может стать самым громким криминальным сюжетом со времен Джека-потрошителя. «Ты наверняка хочешь, чтобы я сделала это для “Знаменитых судебных процессов”, и сможешь добыть для меня пропуск журналиста».

«Джеймс, – писала она одновременно властно и умоляюще, – не подведи меня».

Фрин принадлежала к золотому поколению женщин, писавших о преступлениях16. Успех ей принесли «Убийство и мотивы» (Murder and Its Motives) 1924 года – сборник эссе об убийцах, – а также «Прижмись и подгляди» (A Pin to See the Peepshow) 1934 года – роман на основе биографии Эдит Томпсон, повешенной в 1924 году за сговор с целью убить своего мужа. Для сборника «Знаменитые судебные процессы в Британии» Фрин написала эссе об Альме Рэттенбери, обвиненной в убийстве мужа в 1935 году, и о Мадлен Смит, обвиненной в убийстве своего любовника в 1857 году. Фрин с удивительной симпатией относилась к своим героиням. Она изображала этих женщин на суде страстными, сексуальными личностями, которых сковывало общество, в котором они родились. Она не сочиняла гениальные детективные истории, как Агата Кристи и Дороти Ли Сэйерс, а пыталась постичь разум убийцы.

Однако к 1953 году несколько книг Фрин уже перестали печатать, а здоровье подводило ее. Ей было шестьдесят пять лет, она была уже немощной, полной и начинала терять зрение. На ее белую виллу, построенную в стиле Регентства, приходили медсестры, чтобы массировать ей распухшие суставы, секретарь – чтобы помогать ей записывать текст, а врач – чтобы делать уколы морфия. Фрин была заядлой наркоманкой, получив зависимость от опиатов в юности, когда лечила травму руки. Она тревожилась за свое дряхлеющее тело и боялась, что ее забывают, поэтому жаждала найти историю, которая восстановила бы ее славу.

Джим Ходж ответил на письмо Фрин 2 апреля и сообщил, что, к сожалению, уже пообещал дело Кристи другому автору. Он весело заметил, что этот процесс обещает быть настолько популярным, что властям следует рассмотреть возможность его проведения в новом фестивальном зале и включить в программу летних коронационных мероприятий.

Фрин вышла из себя. «О Джеймс, Джеймс, Джеймс, как ты мог так меня подвести? – писала она ему. – Ты испортил мне Пасху! О Джеймс, Джеймс, как ты мог?»

После этого, уже 3 апреля, как раз к Пасхе, Ходж отозвал другого автора и сказал Фрин, что она может написать для его сборника о деле Кристи. Однако предупредил, что у него нет ни малейшего представления о том, сможет ли он получить для нее место в суде Олд-Бейли.

Фрин, обрадованная уже тем, что хотя бы получила этот заказ, попросила своего друга Ричарда «Джо» Джексона, главу отдела гражданского персонала Скотленд-Ярда, помочь ей со сбором материала. Всегда, сколько она себя помнила, ее завораживала психология насилия. Она вспоминала, как в двенадцать лет они с подружкой поймали бабочку-капустницу и «очень медленно разрывали ее на части, сначала отрывая крылья, потом ноги, чувствуя жуткую тошноту, когда ее продолговатое тело слегка шевелилось, прежде чем замереть неподвижно». По ее словам, это зрелище вызвало в ней «странное возбуждение».

Некоторые книжные рецензенты выражали недовольство болезненными пристрастиями Фрин. «У мисс Джесси есть страсть молодого автора к мрачным и неприглядным темам, желание спекулировать на теме страсти, – написали в газете “Обсервер” в 1915 году, когда она выпустила свою первую книгу рассказов. – Убийство, похоть, предательство воспеваются ею с нарочитой непринужденностью и слишком редко встречают авторское осуждение». Обозреватели из журнала Nation обнаружили в ее произведениях «ненормальный оттенок женского эротизма». Журнал New Statesman в 1917 году отозвался более благожелательно, отметив, что «в ее гениальности есть что-то болезненное и ужасающее. Ее прежде всего занимает боль».

Глава 3

Мечты о превосходстве

Полиция сообщила Гарри и другим криминальным репортерам имена и возраст трех белых женщин, чьи тела Бересфорд Браун нашел в нише жилища Кристи1. Одной из них была двадцатишестилетняя Кэтлин Малони, чьи отпечатки