Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

– Леди Стэнли, я приглашаю вас в небольшое путешествие, – произнес доктор Томбс, протянув ко мне руку.

Голова закружилась, я оступилась, и рука доктора охватила мое запястье. Я попыталась сопротивляться, но его хватка стала лишь еще более болезненной, и я замерла.

– В чем дело? – закричала я.

– Поедемте с нами. Вы неважно себя чувствуете, и мы хотим помочь вам. Только перестаньте сопротивляться, – в его голосе я услышала предупреждение: наше терпение не безгранично.

Я оглянулась на Викторию и мгновенно все поняла.

– Лгунья! – закричала я голосом, рвущимся из самой глубины души, где я так долго держала под замком всю свою тоску и гнев. Мне казалось, что мой крик должен воспламенить все вокруг, но никто не обратил на него ни малейшего внимания. – Разве вы не видите, что она сделала?!

Я попыталась указать рукой на Викторию, но Томбс плотно прижал ее к телу, и я увидела в его глазах удовлетворение. Он явно хотел, чтобы я сопротивлялась и он мог применить ко мне силу. Скромно опустив голову, Виктория сделала шаг назад и положила руку в безупречно белой перчатке на плечо Стэнли.

– Вы все не так поняли. Это не я сумасшедшая, а она! – закричала я, чувствуя, что слова звучат неубедительно.

Теперь все ясно: врачам сказали, я не в себе и пыталась наложить на себя руки. Поэтому они теперь и держали меня железной хваткой за обе руки, не давая пошевелиться.

– Подождите, – снова стала протестовать я. – Виктория, скажи им правду. Скажи же!

Последовавшее за этим гробовое молчание было красноречивее любых слов, которые сестра могла бы произнести.

– Не надо все усложнять, – произнес Стэнли, прочистив горло. – Эти люди заберут тебя туда, где ты сможешь отдохнуть и начнешь чувствовать себя лучше. Это все, чего мы хотим.

Лжец!

Не знаю, произнесла ли я это слово вслух, но оно словно послужило сигналом к действию. Врачи подхватили меня с обеих сторон и поволокли в сторону экипажа с железными решетками на окнах, а я извивалась в их руках, стараясь вырваться. Яркое солнце бросало на все вокруг лавандовые блики.

Оглянувшись, я увидела, как Стэнли накрыл своей ладонью руку Виктории, все еще покоящуюся у него на плече.

В дальнейшем этот образ преследовал меня всякий раз, когда я закрывала глаза.

Часть III

Глава 24

В комнате было холодно, как в морге.

Еще совсем недавно, куда бы я ни пошла в Ньюпорте, меня везде встречали улыбками, пустыми, но приветливыми словами и угощали бесконечными чашками чая или (обычно после обеда) вкусными коктейлями. Теперь же я лишилась всего того, что привыкла принимать как должное: комфорта, заботы, свободы.

Целыми днями я сидела на узкой металлической скамье, привязанная кожаными ремнями к металлическим кольцам на стене. Холод скамьи просачивался сквозь влажную от сырости юбку, а ноги в грязных и рваных чулках стояли на холодном бетонном полу. Обувь у меня почему-то отобрали. Но какой бы несчастной я ни выглядела, никто не обращал на это ни малейшего внимания. Мне вспомнились миссис Джонс и ее постоянные напоминания о том, как важно заботиться о своем внешнем виде, а также ее мудрые слова о том, что некоторые поступки могут быть непоправимы.

Непоправимы, повторила я, словно ощущая языком острые края этого слова.

Непоправимо. Невозвратимо. Непостижимо.

Я так и не смогла до конца поверить в предательство Виктории, все еще надеясь, что в любую минуту она, Стэнли или кто угодно еще вдруг появится в дверях с очередными нравоучениями, а я лишь молча кивну в ответ, показывая, что усвоила преподанный мне урок.

А потом покину это место. Навсегда.

В ушах еще звучал стук моих туфель по мраморному полу холла особняка Бибы, руки ощущали кожаную ручку чемодана, а перед глазами стоял образ: высоко держа голову, я выхожу из парадной двери, ни разу не оглянувшись назад, и иду в сторону конюшни. И мы с Джеком начинаем новую жизнь на западном побережье у бескрайнего океана под простирающимся над ним голубым небом.

Я мысленно прокручивала эту картину снова и снова. Как только меня выпустят отсюда, я уеду. Подам на развод и уеду. И пусть пишут в своих бумагах все что угодно. Я больше никому не позволю вмешиваться в мою жизнь.

Вслед за лязгом ключей в замочной скважине послышались шаги доктора Мортимера. Я узнала его по постоянно исходящему от него запаху сигар и карболового мыла. Подняв глаза, я с удивлением обнаружила, что губы его двигаются. Слова гудели в воздухе, словно шмели, но до меня долетали лишь какие-то обрывки: камера содержания… психбольница в Медоули…

Перед глазами один за другим проносились образы: растрепанная Виктория, опоздавшая на ужин; бесконечные бокалы вина; смех, острый, как осколки стекла; взгляды исподлобья. Как могла я пропустить все это? Я была так очарована Джеком, так сконцентрирована на себе, что не заметила того, что происходило у меня под носом.

Стэнли отправил меня в сумасшедший дом.

А Виктория меня предала.

Виктория, дышавшая со мной в унисон с самого рождения, державшая меня за руку еще в утробе матери.

Кто, кроме нее, мог засунуть осколки стекла мне в мыло? Сделав это, она заперла меня в комнате и, потчуя морфием, изолировала от всех, кто мог бы помочь мне. Я вспомнила, как она, изображая беспокойство, убеждала Стэнли позвать врачей. Знал ли он о том, что произошло? Спланировали ли они все это вместе, или Виктория сама вложила в его голову идею принять это ужасное решение?

Я шумно втянула воздух сквозь стиснутые зубы. Как долго я сидела на этой жесткой, холодной скамье? Ноги словно налились свинцом. Мне было ужасно холодно, и в то же время я абсолютно ничего не чувствовала. Все происходящее казалось нереальным.

Меня накрыла волна стыда и вины. Какой же дурочкой я была! Я опустила голову между колен, и меня вырвало. Меня рвало снова и снова, пока не осталась только желчь. Горло жгло, желудок сжимался в спазмах, но я не подняла голову, а положила ее на сложенные на коленях руки.

Казалось бы, врач должен быть привычен к подобным сценам, но доктор Мортимер судорожно прыгал вокруг, стараясь уклониться от извергавшихся из меня струй, несвязно выкрикивая какие-то распоряжения.

Какой ужас! Наверное, это все-таки сон, и я все еще лежу на красном диване, галлюцинируя под воздействием густой янтарной жидкости. Но сильная рука, рывком оторвавшая меня от скамьи, и последовавшая вслед за тем острая боль подсказали мне, что это не сон. Спотыкаясь